14.
    Анатолий Коваленко увидел себя маленьким мальчиком в коротких штанишках. Он брел за мамой, которая крепко сжимала его ладошку в своей руке. Лицо Толика было заплаканным, по щекам продолжали течь слезы. Вчера мама взяла какой-то талон к зубному врачу и сейчас тащила его туда. Слово "врач" насторожило Толика. От людей в белых халатах трудно было ожидать чего-нибудь хорошего. Успокаивала приставка зубной. Такой может и конфету дать или даже жвачку. Ведь ее зубами жуют. А врач только проверит, правильно ли я это делаю. Толик успокоился и даже немного начал ждать наступления завтрашнего дня. Но ребята во дворе посмеялись над его предположениями.
   - Где ты видел, чтобы врачи давали конфеты? А уж зубной так подавно. Он наоборот скажет маме, что у тебя очень плохие зубы, и ты больше никогда конфет не увидишь. Как залезет тебе в рот... Но это еще не самое страшное...
   Толик закрыл глаза от ужаса. Ему представлялось, как здоровая, толстая тетенька пытается залезть ему в рот. Через некоторое время ей это удалось, и теперь наружу свисали лишь ее толстые, кривые ноги.
   Дети продолжали делиться впечатлениями:
   - В руках зубной врач держит сверлилку. Она страшно жужжит и бывает очень больно, когда ею сверлят дырки в зубах.
   Толик обозвал всех дураками, разрыдался и убежал домой. Он упал в ноги матери и принялся канючить:
   - Мамочка, миленькая... Не води меня к врачу... Выкинь этот талон... Я буду себя хорошо вести и делать уроки...
   Но мама была неумолима:
   - Не бойся, это совсем не больно.
   Ага, не больно! Страшной сверлилкой зубы сверлят...
   Кабинет встретил его тошнотворным запахом, высоким зловещим дядькой в белом халате и не менее страшным креслом. "Только бы в кресло не сажали", - продумал Толик и скрестил пальцы. Не помогло. По-видимому, в этом ужасном кабинете защита, спасающая даже от директора школы, не действовала. Врач усадил Толика в наводящее на него ужас кресло и что-то включил. Это "что-то" противно зажужжало. Все как рассказывали ребята - СВЕРЛИЛКА! Толик съежился от ужаса. Внезапно он узнал лицо врача, это он напал на него с топором в руке.
   - Я тебя вспомнил... - хотел закричать Толик, но не успел. Сверло вонзилось ему в лоб.
   Коваленко вздрогнул, открыл глаза. Точнее только один. Второй находился под повязкой. Из того места, в которое врач воткнул зубной бур, по всей голове распространялась дикая боль. Анатолий застонал, и сразу же к нему подскочила пожилая женщина в белом халате. Он с трудом рассмотрел ее одним глазом. Похоже он в больнице. А это, судя по всему, медсестра.
   - Пришел в себя, милок? Это хорошо.
   Что-то подсказало ему, что с приходом в сознание лучше повременить. Наверно инстинкт самосохранения. Для начала необходимо вспомнить, как он сюда попал. Театрально вздохнув, он прикрыл глаз. Через мгновение он услышал шорох, затем открылась дверь. Пожилой женский голос произнес:
   - Сержант, он начинает приходить в себя.
   - Отлично! Я сейчас доложу руководству. Уже так надоело его охранять.
   Анатолий пытался собрать разбегающиеся мысли. Во что бы то ни стало сосредоточиться, не смотря на изнуряющую головную боль. "Сержант, охрана". В какую историю он попал?
   Лицо зубного врача. Кошмар, замешанный на детских воспоминаниях? Это перекошенное яростью лицо он видел совсем недавно. Какие-то картинки всплывали в его, раздираемом болью, мозгу. Словно на видеомагнитофоне включили покадровый просмотр. Рука, держащая топор. Взмах руки. Удар. Боль. Темнота...
   Он дежурил в институте. На него напали. Лицо нападавшего вновь всплыло перед глазами. Анатолий помнил его до мельчайших подробностей. Форма носа и губ, цвет глаз, родинку на подбородке. Встретит, не пройдет мимо, узнает. Приедут из милиции, он все расскажет. Хотели убить, да не получилось. Ему удалось выжить и он отомстит.
   Коваленко открыл глаза и сразу же зажмурил их. Ничего милиционерам он рассказывать не будет. Мстить тоже.
   Если бандиты узнают, что он выжил, придут и добьют. Никакая милиция его не спасет. Единственный шанс остаться в живых, как можно дольше не приходить в себя. До этих пор его будут охранять. А потом придется что-нибудь предпринять. Например, сыграть в полную потерю памяти. От удара по голове это часто случается. Сейчас главное выждать, затаиться, не привлекать к себе внимание. У нападавших ведь тоже нервы есть, надоест ждать - забудут про него. Но для этого он должен молчать.
   Ночью это сделать было проще. Ни кто им не интересовался. Сиделка либо дремала на стуле, либо болтала с охранявшим его милиционером. Анатолий даже несколько раз позволил себе пошевелить руками и ногами. Пережить день оказалось невозможным. Вокруг него происходили различные события, ходили и разговаривали люди. Его несколько раз осматривали врачи, а он лежал с закрытыми глазами боясь пошевелиться.
   На одном из обходов кто-то из врачей склонился над ним и приподнял веко свободного от повязки глаза. Коваленко рассмотрел мужчину в белом халате. Обмануть врача, так как он это делал с сиделкой, ему не удалось. Или зрачок Анатолия правильно отреагировал на раздражение, или опытный взгляд специалиста распознал в нем симулянта.
   - Ну-ка просыпайся дружок, - раздался голос мужчины, и Анатолий почувствовал, что смертный приговор ему уже подписан. Оставалась только одна возможность его избежать или хотя бы отложить на время. Разыгрывать из себя ничего не понимающего и не помнящего придурка. Халат, склонившегося над ним мужчины, был так сильно пропитан больничным запахом, что у Коваленко ужасно зачесалось в носу. Он оглушительно чихнул, и провалился в темноту, потеряв сознание от дикой боли.
   Повторное возвращение к жизни для Коваленко уже не сопровождалось кошмарами. Кошмар начался после того, как он приоткрыл глаз. Склонившийся над ним мужчина внимательно рассматривал его лицо. Но это был не доктор. Анатолий понял это с первых секунд. Даже белый халат, наброшенный на плечи мужчины, не разубедил его. Все дело было в том, как незнакомец рассматривал его. Такой взгляд бывает только у убийц или, в крайнем случае, у тех, кто всю жизнь ловит их. Любой вариант не устраивал Анатолия. Если перед ним убийца, значит жить ему осталось несколько секунд. Не легче будет и от того, если это мент - его все равно убьют, но некоторое время он еще поживет в постоянном ожидании смерти.
   Первой реакцией было закрыть глаз. Мол, произошло это случайно, я и не думал приходить в себя. Но рано или поздно это должно произойти. Он придет в себя, и начнутся допросы. Его дальнейшая судьба зависит лишь от того, на сколько артистичен он будет. Так к чему откладывать, либо пан, либо пропал. Анатолий начал игру. Взгляд его стал удивленно-испуганным. Мужчина мгновенно отреагировал:
   - Я лейтенант милиции. Моя фамилия Смирнов.
   Значит все-таки милиционер. Если я начну говорить, получу лишь отсрочку от приговора. А если удастся закосить под дурака - тогда возможно выиграю жизнь.
   - Коваленко, вы меня слышите?
   Анатолий постарался вложить во взгляд своего единственного глаза полное равнодушие.
   - Хорошо, - почему-то вдруг обрадовался лейтенант. - Я расследую нападение на вас. Вы помните: ночь, дежурство, грохот на верхних этажах...
   Анатолий молчал. Смирнов чертыхнулся и вышел из палаты. Не успел Коваленко облегченно вздохнуть, как он вновь вернулся. На этот раз с доктором.
   - Почему он молчит? - спросил милиционер, указывая пальцем на охранника.
   Доктор медленно перевел взгляд с тычущего пальцем милиционера на перебинтованного больного. О, как ему хотелось ответить дерзостью на приказы расшумевшегося милиционера, поставить на место этого юного хама, волей случая наделенного властью. Это вам не 37 год... Хотя, судя по публикациям в прессе, которую почему-то называют бульварной, встречаются сейчас случаи и похуже. Демократия, знаете ли, располагает к злоупотреблениям. Взвесив все "за" и "против", и представив себя в роли жертвы злоупотреблений, доктор проявил лояльность к представителю власти.
   - Больной может вас просто не слышать.
   - Так сделайте что-нибудь!
   Призывая себя к смирению, доктор вымолвил:
   - Минуточку...
   Он наклонился над правым ухом Коваленко, и чем-то прошуршал, следя за реакцией глаза. Коваленко весь напрягся, стараясь даже малейшим движением не выдать себя.
   - Гм... Слуховые функции восстановились. Следовательно, одно из двух: либо он еще не в состоянии отвечать на ваши вопросы, либо он их просто не понимает.
   - Ну, так проверьте, - почти закричал Смирнов. - Мне обязательно надо с ним поговорить. Он должен был видеть нападавшего.
   На этот раз уже Коваленко подумал о том, какой нахальный этот милиционер. Другой на его месте для начала по душам поговорил, здоровьем поинтересовался. А этот не успел войти, сразу же смертный приговор протягивает подписать. От возмущения он наверно даже покраснел, но к его счастью милиционер был занят разговором с доктором. А тот в ответ на его выпад лишь развел руками.
   - К сожалению, медицина в этом бессильна... - а про себя подумал: "А ты крикун, попробуй доказать обратное". Однако, вспомнив времена строительства Беломорско-Балтийского канала, добавил:
   - Единственное в чем я могу вам помочь, это предложить метод, которым мы обычно пользуемся в подобных ситуациях. Вы продолжайте задавать вопросы. Если больной захочет сказать "да", он медленно-медленно закрывает глаза. Если "нет" - быстро-быстро мигает.
   Смирнов вновь повернулся к кровати.
   - Коваленко, вы помните ночь нападения?
   Анатолий постарался ответить ни "да", ни "нет. Он вытаращил на говорящего глаз и боялся даже мигнуть. По-видимому, на языке, предложенном доктором, это должно было обозначать молчание.
   - Вы понимаете меня?
   Молчание...
   - Вы понимаете, к чему может привести ваше молчание?
   Упорное молчание...
   Смирнов начал выходить из себя:
   - Ты пойми... Тебя ударили только с одной целью - убить. Но не удалось, промахнулись. Повезло тебе два раза подряд. Первый, когда наносили удар. Врачи говорит, что если бы рука нападающего отклонилась влево сантиметра на два, твоя душа вылетела еще до того, как тело упало на пол. Второй раз тебе повезло, когда мамаше твоего сменщика дурной сон приснился. Пролежи ты еще час, никакая реанимация тебя уже не спасла.
   Подумай внимательно... Если был на тебя "заказ" они не остановятся, придут и добьют, обязательно. Так что не молчи. Кто это был? В твоих интересах, чтобы мы их взять успели...
   Толик призвал на помощь весь свой артистизм и скорчил такую идиотскую рожу, что опер отшатнулся от постели.
   - Придуривается? - спросил он у сопровождавшего его врача.
   - Не думаю. Все может быть. Мозг человеческий до сих пор не изучен. Простой удар по голове мог привести к необратимым последствиям. А тут такое... Зайдите через недельку.
   Доктор развел руками. Смирнов в сердцах плюнул, и торопливо побросав бумаги в папку, покинул палату. Коваленко напряг слух и уловил разговор, доносящийся из коридора через неплотно прикрытую дверь. Смирнов кому-то отдавал приказания. Вероятно одному из тех сержантов, которые охраняли входную дверь в палату.
   - Передайте своему начальству, что я снимаю охрану. В отделении и без того людей не хватает. А здесь... - лейтенант с применением ненормативной лексики охарактеризовал создавшуюся ситуацию. - Этот парень полный идиот. Даже если он и начнет говорить, то наврядли сможет нам рассказать даже сказочку "про белого бычка".
   Анатолий вновь покраснел, на этот раз уже от радости. Первая половина его плана осуществилась. Ему удалось показать, что он не способный ни на что идиот. В том, что про это узнают заинтересованные его здоровьем особы, он не сомневался. У бандюг всегда есть свои люди в органах. Сегодня же им будет доложено о том, что охрана снята. Если бы он начал говорить просто так ее не сняли, а возможно даже усилили. Оставался лишь один невыясненный вопрос: как поступит тот, кто его бил, да не добил? Остается только ждать. Но, в общем, Анатолий остался собой доволен.