13.
    Утро я встретил с двумя мыслями в голове. Во-первых, сегодня иду на пляж. Во-вторых, никакими расследованиями я больше не занимаюсь. Вечер провожу с Ореховой, это три, но в график этот пункт не включаю, он само собой разумеющееся.
   После легкого завтрака поездка, на пляж почему-то показалась не такой уж привлекательной. Представил себе нахождение в течение часа в туго набитом потными телами автобусе, и желание куда-либо ехать пропало. Принял прохладный душ и завалился на диван. Благо детективным чтивом запасся в большом количестве. Раскрыл книгу и честно заставлял себя читать почти целый час. После того, как книжка выпала из моих рук, я ее уже больше не поднимал. Сюжет, как у раннего Хазанова: "Погнались мы за хулиганами, а когда догнали, они нас бить начали". И так всю книгу: бегают друг за другом, бьют друг друга, стреляют из всех видов оружия. Не интересно. Закрыл глаза, полежал некоторое время без движения. Нет, не спится. Где-то я уже это видел? Ну, да, вчера день проходил по такому же расписанию. Или это уже сегодня?
   Надо срочно что-то делать. Может в нарды с кем-нибудь поиграть. Рука потянулась к телефону, но вторая перехватила ее на лету. Уж не к Максиму Звереву ли собрался звонить? После того, как он со мной поступил - нет ему прощения. Даже ради игры.
   Пришлось раздвоиться и играть сам с собой. Через некоторое время и это надоело. Один постоянно мухлевал, и как следствие выигрывал. В культурных кампаниях за это можно и по лицу получить. Но бить морду не интеллигентно, особенно самому себе. Хоть бы побыстрей эта плутовка Орехова прибыла. Смотришь, удалось бы ее уговорить на пару партий. Не все же время выяснением постельно-денежных вопросов заниматься. Хоть какое-то разнообразие. А то начнет опять жизни учить. Достаточно того, что вчера высказала. Мол, такие девушки как я любят, чтобы им иногда делали подарки. Наезд вполне конкретный. Позвольте, но я дарил ей цветы, и даже мороженным угощал. Правда это было в начале года, когда она только в нашу лабораторию перешла. Но зато два раза. Неблагодарная.
   Стоило только ей про это напомнить, а она в ответ: "С тобой интересно, но не захватывающе. В тебе есть все, но не хватает двух маленьких деталей - денег и полета фантазии. Не подумай, что я такая корыстная, деньги, как таковые, презираю. Но без этих зеленых бумажек так скучно жить". Короче я ей слово, а она в ответ десять.
   "Если ты намекаешь на то, что я должен был сам у себя украсть ПДС, то, к сожалению, обращаешься не по адресу. Я не могу зарабатывать деньги таким способом".
   "Но ведь другие же смогли". На Макса вероятно намекала.
   "Другие могут, а я нет! Надо уважать жизненные принципы окружающих".
   "Ты безнадежен", - бросила она на последок, и растворилась в предрассветной дымке. Вот, плутовка...
   Девять часов вечера. Анжела обещала прийти в восемь. Можно конечно опоздать на пятнадцать минут, допускаю даже на полчаса, но на целый час это уже слишком. Словил себя на мысли, что уже начинаю скучать по ней. Не ужели успел влюбиться? Решено. Больше ни минуты не жду, иду на вечернюю прогулку. Надо ей показать кто в доме хозяин.
   Вышел из подъезда и без какой-то особой цели побрел по вечернему городу. Отсутствие цели повлекло за собой отсутствие мыслей. На лицо полное единство пустоты головы и души. Погруженный в созерцание этих пустот я не заметил, как вышел на центральный проспект города. Тот, который раньше носил имя вождя мирового пролетариата. Огни, рестораны, прогуливающиеся парочки. Суета, одним словом. Я остановился, пытаясь осознать, как это меня занесло в этот водоворот жизни. О том, что это судьба, я подумать не успел. Внимание мое привлек шикарный белоснежный "Скорпио", гордо проехавший мимо. Как и любой мужчина, я оборачиваюсь только в двух случаях. Для того, чтобы посмотреть вслед сногсшибательной женщине или красивой машине. На этот раз я не стал делать исключение. Обернулся и проследил за тем, как машина, свернув с проспекта, сверкнула под неоновым светом лаком и остановилась около ресторана. Из тех немногих, про которые говорят - дорогие.
   Обидно, но вышедший из машины мужчина был примерно одного возраста со мной. "Одногодки, а какая разная судьба", - отметил я философски, наблюдая за нарядом и манерами мужчины. Обойдя машину, он открыл дверь, выпустив на свободу свою спутницу. Мне пришлось резко присесть и принять позу человека завязывающего шнурок.
   Пожалуй, я бы долго ждал сегодняшним вечером Орехову. Она по видимому решила воплотить в жизнь тезисы вчерашнего спора на счет денег и променяла меня на тугой кошелек владельца "Скорпио". Плевок в лицо - иначе это не назовешь. Обидно, но пережить можно. Я собирался покинуть место публичной казни моих принципов, но остановила меня небольшая деталь. Лицо спутника Ореховой показалось мне знакомым. Уж не Мультанов ли это? Дмитрий Иванович... Видали мы вас по телевизору, и не однократно. Да и машина ваша нам тоже знакома. Боюсь, что в городе не найдется второй такой же.
   Задетое самолюбие требовало кровопускания. Но так как это не свойственно интеллигенции, к которой я себя относил, хотелось хотя бы мозгами противника затолкать. Прямо сейчас к этому приступить было нельзя, место общественное, милиция прогуливается, и я решил как следует подготовиться к предстоящему мероприятию.
   Судя по тому, с какой готовностью швейцар распахнул дверь перед Мультановым и его спутницей, можно было предположить, что гости они тут желанные и скорей всего постоянные. А кто, как ни человек при исполнении служебных обязанностей, может стать источником интересующей информации?! Оставалось только выяснить: кто облачен в темно-синею ливрею? Обычно на входе в престижные заведения вас встречает или старик, или негр, или омоновец. Новый стандарт такой. Правда у омоновцев форма немного отличается, так что на этот раз обойдется без встречи с органами правопорядка. Неторопливо пройдясь около двери, я с удовлетворением для себя отметил, что швейцар мужского пола, белый, в возрасте. Это несколько облегчало мою задачу. Ему, как человеку старой закалки, должно быть противно открывать двери перед теми, кого до сих пор называют "новыми русскими". Надо было только затронуть эту струнку, а там он сам все расскажет. Проще простого. Вот с негром пришлось бы повозиться. Не про апартеид же ему рассказывать.
   Швейцар тем временем вышел на улицу и посмотрел по сторонам. Больше желающих посетить дорогой ресторан в обозримом пространстве не было, и он откровенно заскучал. Судьба ко мне благосклонна. Пора действовать.
   - Покурим, отец?
   Швейцар смерил меня взглядом, словно оценивая, достоин ли я с ним покурить, или может вообще находиться рядом со мной ниже его достоинства. Я постарался придать своему лицу максимум дружелюбия. Скромная улыбка должна была выдать во мне интеллигентного человека. Стражник двери осмотром удовлетворился и скинул с себя значительную часть официальности.
   - День сегодня буднишний, народу не много. Можно и покурить.
   Я протянул ему пачку, но швейцар отвел мою руку, протягивающую "Магно". Взамен он предложил "Мальборо Лайт". Дабы не обидеть старика, я не отказался.
   - Мультанов что ли пожаловать решил?
   - Они. Дмитрий Иванович.
   - Небось, гонорист, как все "новые"?
   Швейцар понял о ком я говорю и отрицательно покачал головой.
   - Нет... Дмитрий Иванович не такой. Он человек культурный, хоть и бизнесмен. Не то что остальная шелупонь. Сотенный билет лежит в кармане, а форсу у самих на мильен. Тьфу... И девки с ними такие же. Сегодня с одним, завтра с другим. Шалавы... А Анжела не такая. В ней душа есть... Меня кстати Кузьмичом величают. - Без перехода представился он.
   - Андрей.
   Покурили. Помолчали. Я решил не торопить события. Швейцар едва ли не влюблен в Мультанова, тут бы не пережать.
   - А эта подруга его, душевная Анжела, разве давно с ним?
   - Да скоро, как год будет.
   Сообщая такую информацию, предварительно предлагают присесть. Но Кузьмич даже не подозревал о моем тесном знакомстве с Ореховой и поэтому мне пришлось устоять на ногах.
   - Может даже у них к свадьбе дело идет. Остепенится наконец-то Дмитрий Иванович. И слава Богу. Анжела девушка очень хорошая.
   Еще вчера я держал в своих руках обнаженное тело Анжелы, а сегодня оказывается, что она целый год встречается с Мультановым и дело может закончиться созданием семьи. Чего-то я не понимаю.
   - А ты Кузьмич часом ни чего не путаешь? - я цеплялся как утопающий за соломинку. - Может Анжела эта каждый день новая? Или, наоборот, у нее каждый день новый Мультанов?
   Швейцар с обидой посмотрел на меня. Своим предположением я задел его профессиональную гордость.
   - Они когда тут первый раз прошлым летом появились, директор мне сказал: "Запомни, Кузьмич, это очень ценные для нас клиенты". Память у меня, слава Богу, так что запомнил я их хорошо, как сфотографировал. Дмитрий Иванович вообще никаких вольностей себе не позволяет, не говоря уже о том, чтобы в культурное заведение девок таскать.
   Поболтав еще немного за жизнь, мы расставались почти друзьями. По крайней мере, Кузьмич проникся ко мне уважением и напоследок пожелал:
   - Ты смотри, заходи в наше заведение. У нас знаешь какой повар? Шеф! Директор его из белокаменной переманил. Он там в посольстве работал. - Убеждал меня он. Но узнав, что я из ученых, расстроился. Во взгляде старика можно было прочитать сожаление: "Такой хороший человек, а в ученые подался. Какие тебе рестораны. На колбасу зарплаты бы хватило". Но в след все же прокричал:
   - Вдруг когда соберешься. Двери для тебя всегда будут открыты.
   Может когда-нибудь и зайду. Если только его раньше за болтливость не выгонят.
   У моего, зашедшего в тупик расследования, появился дополнительный стимул. Его можно было назвать любопытством, но если быть более справедливым - это была месть, замешанная на ревности. Любое движение вперед требует подпитки, а чем ревность не ресурс?
   В бреду бреду по городу. Из шока уже удалось себя вывести. Не что так не успокаивает, как горе ближнего. Раз Анжела уже давно встречается с Мультановым, значит Максим тоже пострадавший. С ним она в любовь играла тоже вылезая из бизнесменовской постели.
   Кстати о постели. Зачем она это делала? Зачем так поступила со мной? Откровения, секс, а потом разговор на счет денег. Может, решила, что это я продал ПДС и инсценировал нападение. В начале прощупала Макса, а затем меня. А может, наоборот, от Зверева мое внимание хотела отвести. Ведь должен же был ему кто-то помогать. В одиночку он с таким делом не справился бы. А так неплохая троица сложилась: Зверев - Орехова - Мультанов. У Зверева изобретение, которое возможно интересует Мультанова. У Дмитрия Ивановича деньги, которые без сомнения интересуют Макса. Орехова спит с обоими. Так сказать - посредник.
   К тому времени, когда я пришел домой, в моей голове выстроилась неплохая версия. Надо было только проверить ее на событиях, предшествующих нападению на лабораторию. Итак, спокойно, взвешенно и по шагам.
   Мы создаем ПДС. Об этом знают многие. Гораздо больше, чем этого хотелось. После шоу с падениями, все работники института - это раз. Директор доложил в мэрию. Так что сотрудники мэрии - это два. Сообщили представителям прессы - это три. Итого наберется несколько тысяч человек. Многовато... Подозреваемого найти будет трудно. Пойдем дальше.
   За два дня до презентации нам поступает предложение продать изобретение. Едва мы наотрез отказываемся, у Анжелы на следующий день воруют сумку с кодовой карточкой.
   С сумочкой она меня, кстати, лихо провела. По дороге домой я не пожалел денег и приобрел ужасно увлекательный журнал "Elle". Почерпнул массу интересного о всяких там женских штучках. Так вот довожу до вашего сведения, "Феррари" пишется именно так, как это было написано на сумочке, которую я нашел в шкафу у Анжелы - через два "р". Ее рассказ о том, что это подделка, мягко выражаясь, лапша, которую она развесила на моих, специально подготовленных для этого случая, ушах.
   Странно, что я тогда на это купился. С одной стороны Орехова никогда не стала бы покупать подделку, с другой, она не настолько крута, чтобы приобрести еще одну сумку вместо украденной. Уж больно цена впечатляющая. Так что будьте спокойны - в шкафу у нее лежала именно та сумочка, которую якобы украли.
   А ведь именно после рассказанной сказки о поддельной сумочке Анжела реабилитировала себя в моих глазах и подтолкнула ход расследования в сторону Макса. Подставила партнера? Вероятно, не преднамеренно, своя рубашка ближе к телу.
   Итак, карточка якобы утеряна. Очень неплохой шаг. Замок перекодировали, и теперь попробуй догадайся, кто его открывал. О регистрации кодов многие могли подозревать. Для полной гарантии дверь можно изуродовать. Свой открыл бы дверь карточкой, а посторонний ломать начал. Так что, уважаемые следователи, вам подсунули версию о взломе двери посторонним.
   Впрочем, Коваленко из списка подозреваемых вычеркивать рано. Роль его в похищении ПДС еще не ясна. Охранник помог Звереву переделать замок. Был ли он простым исполнителем или одним из участников спектакля? Соучастник или жертва? Вот в чем вопрос. То, что он попал в больницу, еще ни о чем не говорит. Одно дело топором по затылку получить - жертва. Совсем другое - по лбу. Могли что-нибудь в последний момент не поделить. Из партнера Коваленко превратился в свидетеля. Вот его и убрали.
   В общем, складывалась довольно стройная картина преступления. Однако это не приблизило конец проводимого мною расследования ни на йоту. Я лишь потоптался на одном месте, а круг подозреваемых не только не сузился, но и принял в свои ряды Орехову и Мультанова. Хорошо работается всяким там книжно-киношным детективам. Ходят, мучаются, версию выдвигают. Выдвинули, дальше дело техники. Раз, два, версию доказали. Три, четыре, преступник в камере. В жизни так гладко почему-то не получается. По крайней мере, у меня.
   Версий роилось в моей голове тьма тьмущая, а вот доказательств не было. Придется применить методы работы лейтенанта Коломбо. Этот телевизионный чудик как-то по особому был мне симпатичен. Ходит, расспрашивает, под дурака косит. "А как, уважаемый преступник, по вашему произошло то-то и то-то". Подозреваемый радуется представившейся возможности выкрутиться, варежку раззявит: "так-то и так-то!". "Замечательно", - говорит лейтенант Коломбо, а потом хвать и на плаху. Я не сомневался, что у меня тоже так получится. Есть у меня точно такой же плащ, ну а занудства мне не занимать.
   Решено, хожу и задаю вопросы. И чем больше, тем лучше. По теории вероятности, когда-нибудь кто-нибудь обязательно расскажет что-нибудь интересное. Вот тогда я вопьюсь в него хваткой бультерьера. Один только минус у этого метода. Хватило бы человеческой жизни дождаться этого момента. Теория вероятности наука знаете ли...
   Первым делом надо посетить Коваленко. Его роль в этом деле самая непонятная. Как он ухитрился получить по лбу? Надо только душевно с ним поговорить. Вдруг я только начну спрашивать, а он уткнется ко мне в жилетку, и, пуская сопли, все выложит, как на духу. Решено - еду в больницу.
   Здесь меня ожидала первая неудача. А все от чего? Не надо было слезать с дивана. Пока лежал неподвижно, прикрыв глаза, все удавалось. Начал двигаться - начались неудачи. Если бы вспомнил, кто придумал правило: "не ошибается тот, кто ничего не делает", ноги повыдергивал. Ему хорошо выдумал и все, а нам теперь живи и мучайся. Нет чтобы придумать нечто вроде: "Как только начнешь что-нибудь делать, сразу же покинут тебя ошибки и неудачи". Хм! Надо где-нибудь записать...
   Однако я отвлекся. И так о первой моей неудачи на шатком пути познания. В начале все шло как будто не плохо. В справочной выяснил в какой палате находится больной Коваленко. Затем заболтал дежурную медсестру до такой степени, что к концу разговора она уже не помнила, кем я прихожусь Анатолию Коваленко: братом, сватом или тестем, но халат выдала, не смотря на то, что часы посещений еще не начались.
   Прыжками, преодолевая лестничные пролеты, я взлетел на третий этаж и, выскочив в коридор, отправился на поиски палаты, в которой находился на излечении наш охранник. Здесь меня и ожидал неприятный сюрприз. У дверей интересующей меня палаты на стуле сидел милиционер. Настоящий, в форме, с пистолетом на боку. Мент так подозрительно посмотрел на меня, что мои ноги в целях безопасности пронесли тело мимо палаты дальше по коридору. Дабы не привлекать особого внимания к своей персоне я заскочил в ближайшую дверь.
   - Петров Петр Эдуардович, здесь лежит?
   Получив отрицательный ответ, я пробормотал что-то вроде: "Ах, простите, с моргом перепутал". Подобный трюк я произвел и в соседней палате. Милиционер через некоторое время потерял ко мне всяческий интерес. Мало ли мужиков в белых халатах бродят по палатам. Может это врач. Усыпив таким образом бдительность стража порядка, я мог переходить ко второй части своего экспромта - удирать. Но перед этим хотелось получить хотя бы немного информации о Коваленко.
   Где обычно можно получить информацию? В справочной, раз. У подъездно-лавочных бабулек, два. А у мужиков... Правильно, в курилке. Я отправился в обычное для больниц место для перекуров, на лестницу. Стайка взъерошенных, небритых мужчин, облаченных в больнично-арестантские полосатые пижамы, сидела прямо на ступенях. Один из них курил, остальные жадно смотрели на тающую в его руках сигарету. Это называется курить по-цыгански. Один дымит - остальные нюхают.
   Я остановился, вытащил пачку сигарет и с сомнением начал ее разглядывать.
   - Мужики, а где у вас здесь курить можно?
   - Да хоть здесь, - сказали они хором, не отводя взгляда от вращающейся в моей руке пачки.
   - Да тут у вас мент какой-то на коридоре дежурит. Не прогонит? - спросил я с сомнением в голосе и одновременно сделал рукой, держащей сигареты, жест приглашающий угоститься.
   Мужики оживились. Я не знаю, по какой причине они находились на излечении, но, судя по тому, как они лихо повскакивали с лестницы и потянулись к пачке, их уже давно пора выписывать.
   - Мент не про нашу честь. Слышал, нападение на институт было?
   - Не-а...
   - Ты че? Про это весь город говорит. Человек десять положили. Стрельба была - ужас. Секретное вещество там какое-то разрабатывали. Говорят, нападавшие аж из Америки приехали...
   Вот это да! Я знал, что слухи имеют способность размножаться, но не до такой же степени. Мужик довольный тем, что встретил чудака, который ничего не слышал про такой исключительный случай, продолжал:
   - Одного не добили. Говорят охранник. Его как только сюда привезли, сразу же мента у дверей посадили.
   - А то! Свидетель... - проговорил второй мужик, проглатывая сладковатый дым. - Надеются, что он вспомнит преступников. Только плох он пока. Все время без сознания находится. А менты около его палаты круглосуточно дежурят...
   Я понял, что в ближайшее время разговор с Коваленко не состоится. Десять человек было убито или не одного, но Толян действительно был свидетелем и мог пролить свет на то, что произошло в ту ночь. Так что милиция изо всех сил постарается предохранить его от посетителей.