16.
    Анатолий Коваленко проснулся в хорошем расположении духа. Впервые с того дня, когда он пришел в сознание, его сон не прерывался кошмарами. Оскаленное лицо человека, разрубающего ему голову, перестало преследовать, и Толяну удалось спрятать этот кошмар поглубже в память.
   Представители власти больше не появлялись в палате больного. Лейтенант Смирнов потерял к дебильному свидетелю всяческий интерес. Согласно его приказа на следующий день пост милиции действительно сняли. Сиделка исчезла вслед за охранником. Поболтать ей было не с кем, а находиться пожилой женщине в одной комнате с не совсем нормальным пациентом, было как-то жутко. Анатолий лежал в одиночестве и рассматривал своим свободным от повязок глазом трещины в потолке. Он упивался покоем и тишиной. Все вычеркнули его из жизни на столько серьезно, что даже соседа в палату не подселили.
   Особую радость приносило Коваленко не только полное равнодушие окружающих к его персоне, но и то, что криминальные элементы тоже не проявляли к нему никакого интереса. Есть надежда, что блатной телеграф уже разнес новость о его полной дебильности. Что взять с такого "овоща"?
   Боль, в течении нескольких дней разрывающая голову на части, уменьшилась. Анатолий чувствовал, как его тело понемногу возвращается к жизни, наливается силой. Голова, ерунда. Заживет. Он до сих пор жив - и это главное. И напрасно окружающие считают его состояние безнадежным. Он выкарабкается и еще покажет себя.
   Толян представлял себя в качестве безжалостного мстителя, этакого графа Монте-Кристо. В голове рисовались картины с изощренными пытками средневековья, разрабатывались хитроумные планы. От этих мыслей на душе становилось так спокойно и безмятежно, что он готов был даже поделиться с кем-нибудь своей самой страшной тайной. Тайной его возвращения к жизни и тем, что он хорошо помнит покушавшегося человека.
   В один из таких моментов благодушия в его палате появился я. Коваленко напрасно хоронил свой актерский талант. Разыгранный им спектакль был великолепен. К декорациям, доставшимся ему от больничного интерьера, он добавил собственную игру.
   Зрелище, открывшееся моему взору, едва я вошел в палату, было удручающим. И хотя меня предупреждали о плохом состоянии больного, то, что я увидел перед собой превысило мои ожидания. Забинтованная практически полностью голова, глаз, выглядывающий из-под повязки безразлично смотрящий на меня. И в добавок к этому идиотское выражение лица. В какой-то момент я даже подумал, что напрасно трачу время. Но раз пришел, надо хотя бы сделать попытку поговорить. Я пододвинул к кровати стул и уселся на него.
   - Привет, Толян! - голос мой был полон радости и энтузиазма. Я сделал вид, что не замечаю его бедственного положения. Я старался говорить с охранником как с равным. - Где это тебя угораздило получить по голове?
   Ни какой реакции на мои слова, ни один мускул на лице не дрогнул. Передо мной лежал закутанный в бинты кокон с полным отсутствие признаков мыслей во взгляде. Это лишь укрепило мою уверенность в бесполезности продолжать разговор. Не судьба! А жаль... Он был единственным настоящим свидетелем. Меня успокаивало лишь то, что любой, кто придет после меня, сможет получить от Коваленко не на много больше информации. Произнеся для приличия еще пару пустых фраз, я поднялся со стула, и принялся выкладывать из цветастого полиэтиленового мешка соответствующую посещению больницы передачку. Бутылка лимонада, вслед за ней на тумбочку легли апельсины.
   - Ну, бывай. Поправляйся.
   Пожав торчащую из-под простыни руку, я направился к выходу. За все время моего присутствия в палате Толян не произнес ни единого звука и даже ни разу не пошевелился. Крепко его зацепило. Жаль, в принципе неплохим парнем был. Выпить правда любил, ну а кто сейчас этого не любит?
   Уже около дверей я, немного поколебавшись, вытащил из мешка четвертинку "Столичной" и повертел в руке не зная как с ней поступить. Вид этой небольшой бутылки разбудил дремавшее сознание Толяна. Внезапно его глаз оживился, во взгляде появился интерес. Охранник судорожно сглотнул слюну.
   Наблюдая за реакцией пациента, я не спеша начал приближаться к кровати. Его одноокий взгляд неотрывно следил за предметом, находящимся в моей руке. Явно я поспешил, собравшись уходить. Поставив бутылку на тумбочку, с таким расчетом, чтобы Толик не испытывая неудобств мог наблюдать за ней, я продолжал следить за ним. Безмолвное движение губ, затем рука Коваленко слегка приподнялась, и палец указал на стаканы, стоящие на подоконнике. Я поспешил исполнить волю пострадавшего за институтское имущество. Плеснув на донышко стакана немного водки, я вложил его в протянутую руку Коваленко. Он сделал попытку приподняться, но затем просто вылил водку в раскрытый рот. Рука обессилено опустилась, едва не выронив, ставший внезапно тяжелым для нее, стакан. Я заменил его на несколько долек апельсина. Пошамкав ртом Толик закрыл глаз и, казалось, погрузился в сон. Я безмятежно прождал несколько минут, пропустив стаканчик, а затем начал волноваться. Не стали ли эти двадцать-тридцать грамм роковыми для измученного организма Коваленко. Перенесет ли его израненный мозг массированное воздействие этилового спирта. Вот, кретин. Как я только сразу об этом не подумал? Осторожно потянул Толяна за руку, прислушиваясь к его дыханию. В мыслях я уже представлял, как обрадуется лейтенант Смирнов, когда ему доложат, что Андреев устранил единственного свидетеля. Слава Богу, обошлось. Глаз открылся. На этот раз его взгляд стал более осмысленным. Рука повторила жест в сторону стакана.
   Возвращение к жизни происходило по мере употребления водки. Еще немного... Но что такое четвертинка на двоих? Дробина для слона. Я потянулся за пакетом, и вытащив вторую бутылку поставил ее на тумбочку. Коваленко при виде добавки внезапно обрел дар речи.
   - Не томи. Наливай... - прошептал он.
   Я разлил водку по стаканам.
   - За здоровье! - провозгласил я стандартный для застолья тост. Толян согласно кивнул головой.
   Зажевав "Столичную" апельсином, мы перешли ко второй части пьянки. Это когда уже не пьют, но еще не дерутся. Называется она - беседой.
   - Кто ж тебе трепанацию черепа устроил?
   Толик устало взмахнул рукой.
   - Даже и не спрашивай. Ничего не помню... Удар, боль, темнота...
   - Но ты же лицом к нему стоял, должен был видеть.
   Анатолий вздохнул и закрыл глаз. Ну что ж, не хочет говорить и не надо. Не будем торопить события. Поговорим на более нейтральные темы.
   - Ты у нас сколько уже работаешь?
   - В институте полгода, а в агентстве почти год. Раньше стоянку охранял. Работа проще, чем бизнесменов опекать, но нарваться все равно можно было. Попросился, чтобы на охрану института перевели, оплата меньше, но зато... - Анатолий тяжело вздохнул, - риска никакого.
   - Да уж... - в тон ему проговорил я, а сам навострил уши при упоминании охранного агентства.
   - Ничего, оклемаюсь. Молодой еще. Агентство на всех нас страховку завело. Из больницы выпишусь еще и кучу денег отгребу. Травма серьезная, - Толян хитро прищурил глаз. Голос его заметно окреп. - Мог бы вообще придурком стать. Придется моим боссам раскошелиться.
   Капризная девчонка по прозвищу "удача" вновь улыбнулась мне. Коваленко сам начал разговор об агентстве, мне осталось лишь направить его в нужное русло. Сделать это, при правильном подходе, было не трудно. Анатолий, истосковавшись за время вынужденного молчания, с готовностью вел беседу, лишь время от времени приходилось подбадривать его вопросами. Его речь чем-то напоминала манеру говорить одного из бывших генсеков. Видно было, что слова даются ему с трудом, но ведь меня интересовало больше не качество речи, а ее содержание. В особенности то, что касалось его работы в охранном агентстве. К тому же его название уже было хорошо известно мне.
   Выяснить, что именно агентство "Щит" предоставляло охранников для нашего института, оказалось совсем не сложно. По дороге в больницу я заскочил в институт, где девочки из отдела кадров приятно поразили меня этим известием. Во мне проснулся дремавший до этого детектив. Рассказав несколько свежих анекдотов и наобещав следующий раз поразить их своей щедростью в размере плитки шоколада, я за одно переписал фамилии дежуривших у нас охранников. Так, на всякий случай. Пожелав всех благ я откланялся, обозначив для себя следующую цель - раздобыть адрес агентства. Все тот же Потапов мог мне в этом помочь.
   На этот раз за нужным мне адресом я решил отправиться лично. Жизненный опыт подсказывал мне, что если с человеком не поддерживал отношения несколько лет, а затем внезапно начал доставать телефонными звонками, то за это могут послать или даже побить. И будут правы. Так я совершенно добровольно направился к серому зданию, которое здравомыслящие сограждане обходили стороной.
   Налоговая полиция в лице Потапова встретила меня вполне радушно. Вдоволь наобнимавшись и похлопав друг друга по спине, мы приступили к делу. Валентин пожал плечами в ответ на мою просьбу, но адрес агентства все-таки дал. Для себя этот неопределенный жест, которым представитель налоговой полиции сопроводил нужную мне информацию, я перевел как: "И что тебя может с ними связывать?" По правде сказать, он укрепил во мне уверенность в том, что я на правильном пути.
   Здесь же я получил ответ на мучавший меня всю дорогу вопрос: "Что общего между институтом, и, например, ООО "Зю-зю-зю", руководимым Мультановым? Как получилось, что и государственное учреждение и частную контору охраняют люди из одного и того же агентства?"
   - Может, ты мне еще парочку адресов каких-нибудь агентств подкинешь? - спросил я у Валентина, чтобы как-то скрасить его неудовольство, вызванное моим интересом к фирме "Щит".
   Потапов развел руками:
   - Не дам.
   От такой наглости я вначале опешил, а затем обиделся. Я его почти в друзья зачислил, а он жмется из-за нескольких адресов. Ведь не секреты государственные я из него вытягиваю.
   - И рад бы дать, но не могу. Нет таковых больше в нашем городе.
   - На весь город одно охранное агентство?
   Потапов кивком подтвердил правоту моих слов.
   - Раньше было штук десять, а теперь только одно - интересующий тебя "Щит". Остальные стали его филиалами. Директор агентства, Святов Николай уж больно конкуренцию не любит. Как только создал фирму, сразу же монополизацией охранного бизнеса занялся.
   Ребята из отдела по борьбе с организованной преступностью рассказывали, что не все совсем добровольно к нему присоединились. Кое-какие фирмы перед этим вначале потеряли своих строптивых руководителей. То машина взорвется, то в подъезде пристрелят... Свидетелей нет, доказательств тоже. Так что, мой тебе совет, обойди это агентство стороной, или хотя бы постарайся быть с ними поосторожней.
   О более исчерпывающей информации трудно было и мечтать. Получив ее, я подтвердил свою готовность поддерживать отношения и с чувством качественно выполненного дела направился в больницу.
   - Ты мне, Толян, про работу свою в агентстве поподробней расскажи, - попросил я. - Как туда можно устроиться, и хорошо ли платят? Смотришь, заброшу всю эту науку да пойду делом заниматься.
   - Самый большой плюс - платят регулярно. У меня два или даже три твоих оклада получалось. Дежурим в государственных организациях, но и про бизнесменов не забываем. Оплачивается это, конечно же, по-разному. Риск ведь тоже различный, по крайней мере, мне раньше так казалось. Только тебя к нам наврядли возьмут. - Коваленко окинул меня одноглазым взглядом.
   - Что так?
   - Да староват ты уже для охранника. Для нас армия кадры кует. Два раза в год дембеля в город возвращаются. И куда им - на завод? Чтобы месяцами свои жалкие гроши не видеть? Наше агентство для них как манна небесная. И платят относительно хорошо, и зарплату не задерживают.
   - Тебя послушаешь, так "Щит" не охранная фирма, а показательное производство. Вашему Святову пора звание ударника капиталистического труда присваивать.
   - Ага... Только не все так хорошо, как кажется. Говорят... - Толик на мгновение замолчал. Я весь обратился в слух и терпеливо ждал. Эх, жаль, водки больше нет, что-то свидетель становится каким-то нерешительным.
   - ...но это лишь слухи. - Выдавил из себя Коваленко. Он так побледнел, что его лицо с трудом можно было различить на фоне бинтов. Два чувства боролись в его мозгу за право на существование. Страх наказания за болтливость, с одной стороны, и желание продемонстрировать свою осведомленность, с другой. Толик вновь перешел на шепот.
   - Во-первых, сам Святов бывший уголовник. Во-вторых, как только он вернулся из тюрьмы, сразу же окружил себя подобными личностями. Агентство он открыл для видимости, чтобы была возможность прикрывать свои темные делишки. Его приближенные не только не занимаются охраной, а скорее наоборот... Это так называемый отряд быстрого реагирования. Говорят, что они и долг могут вытрясти, и в случае чего, устранить неугодного. Методов для этого предостаточно. Говорили, что за городом, в дачном домике, у Святова целый арсенал огнестрельного оружия имеется. Оно там не просто так лежит, а довольно часто в деле применяется.
   Я сделал испуганные глаза, хотя на самом деле в душе у меня пели трубы ее Величества Победы.
   - Не врешь?
   Произнося последние несколько фраз, Толик осознавал, что уже переступил барьер безопасности, но остановиться не мог.
   - Был у меня знакомый, Сергей Михальцов. Вместе на стоянке когда-то ночи высиживали. Как начались там непонятки, то машину "разуют", то аппаратуру вытащат, решили мы, что лучше уйти от греха подальше. Чужих на стоянке не было, только свои. Свои и подставили бы. Наши дороги после этого с Серегой разошлись, я в институт, а он за длинным рублем. Принялся толстомордых охранять. Те, кто охраной фирм и бизнесменов занимался, переходили в другой отдел и как бы по служебной лестнице на ступень поднимались. Это подразделение еще не было элитным, но уже и не простые охранники. Вводили в принципы работы агентства, открывали кое-какие секреты. Мне это все Серега по-пьяни рассказывал. Гордый уж больно ходил. Как выпьем, он начинает меня жизни учить. Поднимет указательный палец вверх и начинает толдонить. Ты, говорит, дальше своего носа ничего не видишь. Так заживо и сгниешь в своем институте, мелочевку получая. Надо срубить по легкому, так чтобы на всю жизнь хватило, да отвалить вовремя.
   Про оружие и про то, что из него иногда постреливают, впервые я услышал от Михальцова. Попал он как-то в струю, угодил своему бизнесмену. Тот в благодарность замолвил за него словечко перед Святовым. И пошел Серега в рост. Правда, в свой отряд быстрого реагирования Святов его не взял, но доверять ему в агентстве начали больше. Выпивали как-то бойцы на даче, какую-то очередную победу отмечали. Серега попал в число приглашенных. Когда коллеги скинули пиджаки, он в начале даже оробел. Буквально у каждого под ним скрывалась кабура, и пистолеты там явно не газовые находились. Судя по ручкам "ТТ", да "Макаровы". Сергей, конечно же, лоха из себя разыгрывать не стал, подумаешь пистолеты, даже вида не подал. А дальше еще интересней дело обернулось. В самый разгар веселья его, как самого молодого отправили в погреб за добавкой. Спустившись по каменным ступеням, он обнаружил ряд бутылок со спиртным, но больше его внимание привлекли деревянные ящики, стоящие вдоль одной из стен. Их зеленый цвет очень напоминал армейские годы и оружейную комнату. Любопытство не порок, и Серега приоткрыл один из них. Затем второй. Третий он уже открывать не стал, и так было понятно, что находится во всех остальных. Новенькие, блестящие под лампой и пахнущие смазкой, автоматы "АК".
   "Удача, тянется к удаче. На горизонте появилась дача..."
   От радости меня даже на стихи потянуло. Пожалуй, к этому загородному домику стоит присмотреться. Если там действительно склад оружия бойцов Святова, это будет самым весомым открытием в моем расследовании. С этим можно, в крайнем случае, и в милицию пойти. Такая информация не то что Смирнова, но даже отдел по борьбе с организованной преступностью заинтересует. Даже если Святов от нападения на институт открестится, срок ему в любом случае обеспечен.
   - А где дача эта? Михальцов не рассказывал? - Я задал свой вопрос, придав голосу как можно больше равнодушия. Мол, меня-то это совсем и не интересует, я просто спросил, лишь бы разговор поддержать.
   - Не-а. Я тогда этому рассказу значения не придал, да и не интересуют меня чужие тайны. А потом как-то вспомнил, решил поинтересоваться подробностями, да не у кого было их уже выяснять. Михальцова не стало. Мечтал он срубить деньжат по легкому, а срубили его. Бизнесмен где-то нарвался, и Серега вместе с ним пулю получил.
   Анатолий прикрыл глаз. Длительный разговор утомил его. Пауза затянулась. Решив, что Коваленко погрузился в сон я, стараясь не производить громких движений, осторожно приподнялся со стула и направился к двери.
   Оклик Толяна остановил меня, когда я уже взялся за ручку двери.
   - Андрей, я тут разболтался с тобой, разоткровенничался. Возможно, даже наболтал лишнего. А у нас на работе этого очень не любят. Михальцов, про которого я тебе рассказывал, тоже болтлив был. Кто его знает, как он на самом деле погиб. Может, его вместе с бизнесменом замочили, а может и наоборот. Убирали Серегу, а толстомордый за компанию жизни лишился, для отвода глаз.
   Я поспешил заверить Анатолия в том, что болтливость, даже в самых маленьких дозах противопоказана моему организму.
   - Что ж я не понимаю, что ли? Буду нем, как могила.
   Для того, чтобы усилить свои слова я закрыл рот на воображаемый замок, а воображаемый ключ выбросил в окно.
   - Директор ваш, Святов Николай Владимирович, что он за человек?
   - Я к нему близко допущен не был. Так что не знаю...
   К концу фразы голос Коваленко перешел в шепот. На этот раз он действительно уснул.