17.
    Что еще мог рассказать Анатолий Коваленко, который не проработал в агентстве "Щит" и одного года? Ничего. Лишь робкие, ничем не подкрепленные предположения, построенные на слухах. Ни у кого и мысли не могло возникнуть, что под обличием респектабельного бизнесмена Святова скрывается ранее судимый бандит.
   Едва перешагнув ворота с надписью "На свободу с чистой совестью", Николай Владимирович зарекся еще раз пройти их в обратном направлении. И хотя пять лет, проведенные в тюрьме, благодаря связям и деньгам, он отмотал как в цэковском санатории, жаль было напрасно промелькнувших лет молодости. Ему будет тридцать пять, сорок, пятьдесят. У него будут власть и деньги, но ему никогда не будет тридцати. Уйдя на покой, он никогда уже не сможет рассказать о том, как он отмечал свое тридцатилетие, потому что он встретил его в вонючей тюремной камере. И не с бокалом шампанского, а с кружкой чайфира в руке. Свое тридцатипятилетие он так не встретит. Икра, шампанское, девочки... А для этого хватит заниматься дилетантством, постреливая бизнесменов из-за угла. Пора выходить на широкую дорогу, прикрыв при этом тыл. Благо государство для этого предоставило все возможности. И если раньше приходилось добиваться мольбы о защите, устраняя строптивых, теперь достаточно лишь открыть агентство, в которое бизнесмены сами прибегут в поисках охранников. Проводя бессонные ночи, на лишенных комфорта нарах, он даже название придумал своему будущему детищу. Слегка напыщенное, но зато издевательски красивое - "Щит".
   На пути создания фирмы иногда возникали чиновники того или иного ранга, которым по долгу службы следовало поинтересоваться прошлым новоявленного директора. Но как только эта мысль посещала их начальственные головы, их бархатные ручки начинали ощущать пухлый конверт, наполненный денежными купюрами иностранного образца. Этот аргумент заставлял прикрыть глаза на такие мелочи как личность директора.
   Лишь только в последней инстанции, майор-кадровик, бывший опер, оформляя лицензию новоиспеченному агентству на право занятия охранной деятельностью, обратил внимание на фамилию его директора. Уж не тот ли это Николай Владимирович Святов?.. Фамилию майор помнил точно, а вот имя призабыл. В начале он даже собирался позвонить куму в архив, мол, пусть просмотрит материалы начала девяностых. Да что это изменит?
   Майор хорошо помнил те годы, конец перестройки и начало демократии. Заря предпринимательства. Не смотря на существующую еще в уголовном кодексе статью, за спекуляцию уже не сажали, и все бросились посредничать, перепродавать. Все кому не лень создавали кооперативы, давали взятки, уходили от налогов. Короче говоря, воду мутили. Появились и те, кто хотел в этой мутной водичке половить рыбку: бригады крепких накаченных мальчиков. Возраст - 20-25 лет. Внешний вид - кожаная куртка, спортивные штаны, короткая стрижка. Место работы - сбор дани с растущих, как грибы после дождя кооперативов, магазинчиков и ларьков. Не дашь, лишишься имущества. Некоторые не давали - лишались. После того как по городу прокатилась волна ночных поджогов, новоявленные бизнесмены, не надеясь на милицию, сами бегали за бригадирами с криками "защитите от произвола" и добровольно отстегивали процент. Задетый перестройкой маятник, поколебавшись, вновь занял нейтральное положение. Казалось, проблема благополучно решена, равновесие установилось. Но перед бригадирами встала новая проблема. Взял ларек под охрану - считай его своей дойной коровой, никого чужого не подпускай. А если кто наезжает, защищай, бейся за него до крови. Так и происходило. Пока рынки влияния делили, были и битвы, была и кровь.
   Майор усмехнулся. Бывало, сойдутся на пустыре несколько десятков бойцов набьют друг другу морды, да и разойдутся, чтобы через недельку опять сойтись на очередную дележку. Разборки были, но беспредела никто не допускал. Разве что кастетом кому-нибудь челюсть свернут. Но свято место пусто не бывает, вот его и занял человек по иронии судьбы носивший фамилию Святов. Именно он учинил беспредел в городе. Оппонентов на пустырь бить лица не вызывал, а подъехав со своей группой в офис из автоматов расстреливал всех и правых, и виноватых. А иногда просто взрывал неугодных, кого в автомобиле, а кого и просто на рабочим месте. Группа у него была маленькая, мобильная, уследить за ней было сложно. То там кого-нибудь пристрелят, то тут подорвут. Трупы есть, дела-"глухари" возбуждаются. Все знают, что это дело рук Святова, а доказать не могут. Ни свидетелей, ни потерпевших, только трупы. А с них какой спрос...
   Теперь этот человек фирму открывает, и не простую, а охранную. Кого он охранять собирается, если в живых после себя никого не оставляет? Майор снова взял бланк лицензии в руки. Все вроде в порядке, подпись руководства есть. Что ж, им там на верху видней. А мое дело маленькое - зарегистрировал в журнале, да печать поставил. Майор еще раз прочитал фамилию и имя директора агентства.
   Да, пожалуй, это он - Петруша. Что эти на верху, совсем мозги пропили? Или зажирение задов на мозговой деятельности отразилось? Смотрели хотя бы под чем подписываются. Директор-то агентства совсем недавно откинулся. Сколько ему тогда дали... четыре, пять, что-то около этого. А ведь столько людей тогда положил... Душегуб. При задержании его группы троих милиционеров подстрелили. Вышка ему светила, да выкрутился, успел убрать свидетелей. Могли вообще отпустить, да кое-как на лет пять наковыряли за незаконное хранение оружия. Милиционеры при задержании в гражданской одежде были... Адвокат тогда целую лекцию прочитал о честном гражданине Святове, которому пришлось самостоятельно защищать свою жизнь от нападавших на него бандитов. Паскуда... Теперь вот охранное агентство открывает, коллегами будем. Сволочь...
   В сердцах майор плюнул на печать. Растерев плевок ладонью, он со злостью грохнул по лежащей перед ним бумаге. Заныла старая рана. Майор чувствовал себя так, словно он предает память погибших товарищей. Порывисто выскочил из-за стола. Где-то в сейфе у него было... Из под пыльных папок майор извлек початую бутылку "Столичной" и, покосившись на дверь, налил полстакана. Прикинув на глаз остаток водки в бутылке он долил стакан почти до краев. "За тех ментов, кто не ссучился. За тех, кто бросается под пули не за деньги, а по долгу службы. За тех, кто погиб от бандитской пули".
   Выйдя из кабинета, майор принялся бродить по опустевшему коридору, курил, ругался про себя. В такие моменты подчиненные старались не попадаться ему на глаза.
   Успокоившись, он вернулся в кабинет и полюбовался на свою работу. Жирный оттиск печати лег прямо на строки, содержащие данные о директоре агентства. Словно гниду припечатал!
   Охранное агентство "Щит" получило путевку в жизнь.
   Майор не ошибался. Директор охранного агентства "Щит", Николай Владимирович Святов был тем самым бандитом, носившим кличку Петруша. Почему именно Петруша? Уж больно не подходящая фамилия у Николая была для криминального мира. На бандитской сходке ее слегка подкорректировали. Святов, почти "святой". А слово "святой" почему-то у всех ассоциировалось со словом Петр. Раз Петр, значит быть тебе Петрушей. На том и порешили.
   Впрочем, "Петрушей" Николай Владимирович проходил не долго. Вскоре даже на бандитских сходках к нему обращались не иначе как по имени-отчеству.