20.
    Полностью Коваленко пришел в себя лишь дома. Как он попал сюда, оставалось лишь догадываться. В начале вернулась способность слышать, затем различать окружающие его предметы. После того, как он осознал, что находится на диване в своей квартире, вернулась способность более-менее нормально соображать.
   Поверили в спектакль, разыгранный им в агентстве, или нет? Игра его была великолепна и по большей части естественна. Особенно грандиозным получился финал. Еще бы, после такой доли страха, которую он испытал при виде своего палача, придурка ему уже не пришлось разыгрывать. Он стал им...
   Лишь стакан водки, которую он зарекался больше не пить, и три чашки кофе вывели его из этого состояния. Анатолий подобрал выпавший из кармана конверт. Пересчитал находящиеся в нем купюры.
   Пятьсот баксов. Что ж, не так уж плохо. Но не это сейчас главное. Может получиться так, что я даже не успею их потратить. Интересно, убьют - не убьют?
   Перед глазами у Коваленко всплыла картина сегодняшнего утра. Детали, на которые он вначале не обратил внимания, выползли наружу. Да и когда на них было обращать внимание, если пришлось убедиться в том, что фраза: "От страха волосы на голове встали дыбом", совсем не относится к разряду аллегорий. Тут не то, что на голове, носил бы усы, так и они, как две антенны, поднялись. Анатолий не сдержал улыбку, представляя себе такую картину. Это сейчас, когда он успокоился, можно было позволить себе расслабиться и улыбаться, а тогда... Сейчас можно и о некоторых подробностях утренней встречи порассуждать. Например, об этом громиле. В том, что именно он, а не похожий на него мужчина раскроил ему череп в ту ночь, Анатолий ни на секунду не сомневался. Слишком хорошо он запомнил это лицо. А вот что этот человек делал сегодня в агентстве, это действительно вопрос. И что он делал в приемной директора? На бизнесмена, пришедшего заключить договор на охрану, он не очень-то похож. Такой громила сам может работать охранником. Скорее всего, у него были какие-то личные дела к Святову. Но какие? Самым разумным было проследить за ним. Выяснить кто он, где живет, что его связывает с агентством. Разумным, но нереальным. Мне было достаточно лишь один раз посмотреть в его глаза, чтобы потерять сознание. А уж следить, преследовать, интересоваться личной жизнью... Извините!
   Анатолий цепенел от страха лишь при одной мысли встретиться еще раз с этим человеком.
   А ведь придется встречаться, и не один раз. Деньги мне, похоже, выплачивать не торопятся, так что придется стать для агентства частым гостем. Если этот человек тоже входит в число работников Святова, таких встреч не избежать. С другой стороны, почему я так уверен, что работаю с нападавшим в одной фирме. Не стал бы Святов своего сотрудника устранять, постарался найти другой способ.
   Анатолий пытался себя уговорить, что в принципе ничего страшного не случилось, что сегодняшняя встреча произошла по чистой случайности и больше никогда не повторится. Но страх, который он испытал, так крепко сжал его в своих объятиях, что мозг на уговоры не поддавался.
   То, что я вхожу в штат сотрудников фирмы, еще ни о чем не говорит. Столкнулись чьи-то гораздо более весомые интересы и его отдали как простую пешку. А то, что пешке случайно удалось выжить - чистая случайность. Надо будет, в следующей партии отдадут еще раз.
   Когда Анатолий окончательно понял, что уговорами себе уже не поможешь, он попытался направить мысли в другое русло. Вновь всплыл вопрос: поверили в его спектакль или нет? Убьют - не убьют?
   Может обратиться в милицию, к лейтенанту, который приходил ко мне в больницу? Как его там? Кажется, Смирнов.
   Мелькнула трусливая мысль, но Анатолий сразу же избавился от нее. Не удастся дойти даже до отделения. А если и удастся, чем ему там смогут помочь? Запишут показания, в лучшем случае обеспечат охраной. Пока покушавшегося на него будут ловить, допрашивать, пока дело дойдет до суда, его уже отвезут на кладбище, вместе с охраной.
   С другой стороны, рассказать кому-нибудь всеравно надо. Если его добьют, а на этот раз это сделают более профессионально, хоть кто-то сможет рассказать за что погиб Анатолий Коваленко.
   Анатолий принялся перебирать кандидатуры. Ведь должен быть хотя бы один человек, которому можно доверять?
   Люди, работающие с ним в агентстве, отпадают сразу же. Там все как волки-одиночки. А из тех, кто попроще, тоже себя принадлежащими к одной стае считают. Ни какой гарантии в том, что вчерашний друг сегодня не доложит все Святову в надежде выслужиться. Нет, доверенный человек ни в коем случае не должен быть из агентства. Кто тогда остается? Школьные друзья? Были когда-то такие. Вроде и класс очень дружный был, а закончили школу и разбрелись кто куда. В течении последних лет пяти я ни с кем не встречался. А с теми с кем удавалось случайно столкнуться на улице, это уже не друзья. Обменяешься на бегу парой-тройкой дежурных фраз и бежишь дальше. Вот и получается, что некому даже свою жизнь доверить. Как не кстати... За последние годы новых друзей я не успел завести, а со старыми успел расстаться. Хоть бы Серега в живых остался. Он конечно и поддать любил, и болтун страшный, но, как говорится, с драной овцы хоть шерсти клок.
   Вскоре Анатолий понял, что все его попытки подобрать нужного человека ни к чему не приводят. Такого человека в его окружении не существовало. От одиночества и накатившей безысходности хотелось выть.
   В институте я тоже ни с кем близко сойтись не успел. Придется снизить планку требований и подобрать достойного среди знакомых. Например, Максим Зверев. Ему довериться можно было бы. Так ведь пропал он куда-то. Попробуй его теперь найди. Может начальник его? Тоже неплохая кандидатура. Вроде не дурак, и совсем не зазнайка. С одной стороны ученый, интеллигент, погруженный в науку. С другой, обыкновенный парень, которому ничто человеческое не чуждо. Кстати, из всех, так называемых друзей, один он посетил меня в больнице. А я-то его другом никогда не считал, так, знакомый. Апельсины, водочка, приятно вспомнить.
    ***
    Лежа на диване, я снова принялся выстраивать полюбившуюся мне цепочку. Кто-то любит гадать на картах, а я люблю рисовать, одному мне понятные квадратики. Первым звеном являлся, конечно же, Мультанов. У него деньги, он заказчик. Последним звеном в цепи этого преступления - агентство, в лице Святова и его головорезов. То, что бойцы из агентства могут выступать исполнителями, сомнения не вызывало. Если раньше это были лишь основанные на моей, еще не оперившейся интуиции, подозрения, то теперь они превратились в факты. Свидетельства опрошенных - раз. Личное знакомство с представителями агентства - два. Между ними должен стоять кто-то из своих, для обеспечения связи и передачи информации. Это были, как я уже смог убедиться - любовница Мультанова, Орехова и, конечно же, Зверев.
   Классно они меня разыграли. Невинные овечки. Любовнички. А я-то дурень так из-за Макса переживал, когда Анжела ко мне в постель забралась. До сих пор не приятно сознавать, что тебя использовали, но я смог успокоить свое оскорбленное мужское достоинство тем, что и со Зверевым она трахалась далеко не по любви. Нужен он им был лишь на определенном этапе, как специалист. Поиспользовали, да выбросили. Если только не сам Максим организовал это ограбление. Но "если" не годится, надо знать точно.
   Два крайних квадратика, содержащих фамилии Святова и Мультанова, я обвел жирной линией. Они у меня сомнения не вызывали. Квадраты с Ореховой и Зверевым я обвел пунктиром. Роли посредников были еще под сомнением. Сменим мантию обвинителя на парик защитника. Встать! Суд идет! Ввести подсудимых.
   Первой к барьеру правосудия я вызвал Орехову. Ишь как обвинитель начал скалиться. Два крупных обвинения висят над ней. Сумочка и Мультанов. Но ведь это элементарно. Потеря сумочки была организованна лишь для того, чтобы заставить своего любовника купить новую. У женщин свои причуды. А что касается способа воздействия, так он подобран с большим вкусом. Мы тогда со Зверевым очень расстроились, а сердце бизнесменовское тоже не каменное. Пришла бы она к нему вся в слезах - обворовали. Не просто как просительница, которая в очередной раз своего денежного туза крутануть решила, а как пострадавшая. Да будь у меня деньги, я после этого две сумки купил. Признаюсь, поступок со стороны моей подзащитной не совсем согласуется с моральным кодексом, но ведь уголовно это не преследуется.
   Перейдем ко второму пункту обвинения. Беспорядочные половые связи. Спала со Зверевым, забралась в постель ко мне, а на самом деле, как выяснилось, встречалась с господином Мультановым. Кто-то может усмотреть в этом злой умысел, даже причастность к налету на институт. Хочу вас уверить, все это не так, как может показаться на первый взгляд. Посмотрите внимательно на мою подзащитную. Молодая, красивая, свободная. А выйдет замуж, нарожает детей, превратится в курицу-наседку. Большинство из ее подруг прошли эту дорогу. Анжела понимает, что этот путь и ей предначертан женской судьбой. Будучи еще не стесненной брачными узами, она пытается получить от жизни все.
   Встречаются на ее пути двое вполне приличных молодых людей. Дрогнуло сердце девичье, и чтобы никого не обидеть, друзья все-таки, переспала с обоими. К тому же, между нами мужчинами говоря, сам господин Мультанов может оказаться слабаком в интимных вопросах, а Анжела, девушка горячая. Какая-то ненасытность есть в ней. Уж мне-то вы поверьте. Подсудно ли это? Отвечу однозначно - нет! Так что господа судьи, трахаться - это одно, а участвовать в подготовке преступления - это совсем другое.
   Теперь перейдем ко второму обвиняемому. Зверев Максим. Глядя на робкие потуги обвинителя, запятнать этого человека становится смешно. Что ставится в вину Звереву? Угрюмость последних дней и исчезновение на этапе следствия. Вернемся к событиям прошедших дней. Измена любимой девушки, предательство друга, нападение на лабораторию, воровство созданного им в муках вещества. После этого человеку творческого склада характера, а мой подзащитный несомненно является таковым, свойственно уйти в глубокую депрессию или даже запой. Отсюда и угрюмость, отсюда и нежелание вступать в контакты с окружающими. Кто может осудить за это?
   Театральным жестом я сорвал со своей головы парик. Вердикт суда: дело передается на доработку. Раз есть сомнения, значит потребуются дополнительные доказательства. Не успел я еще как следует порадоваться победе, а парик защитника у меня отобрали. Я снова превратился в обвинителя.
   Нужны вам доказательства, вы их получите. Основа уже создана - два обведенных жирной линией квадрата. Устроим тотальную слежку. Святов - агентство и дача. Мультанов - офис и квартира. Раздвоюсь, а точнее разчетверюсь, но новые факты добуду.
   После некоторых раздумий я сократил количество мест, в которых мне необходимо побывать, и желательно одновременно. Слежка за квартирой Мультанова даст лишь подтверждение его интимных отношений с Ореховой. Так я о них и так знаю. Посещение агентства "Щит" приведет лишь к тому, что вероятность получить по шее значительно возрастет. Святов не прост, брать его надо в неформальной обстановке, когда он расслаблен и способен допустить ошибку. А что лучше к этому располагает, как не загородный домик. Мультанова, напротив, лучше подловить в офисе. Кто приходил, сколько пробыл? Хорошо бы еще проследить за посетителями, но, к сожалению, на троллейбусе это не сделаешь, а для бега за машинами я недостаточно натренирован.
   Итак, передо мной два варианта. Офис бизнесмена Мультанова и дача бандита Святова. С чего же начать? Логичней было бы посетить вначале загородный домик. Аля-фуршет на траве. Водка рекой, икра ложками, девки пучками. Понаблюдаю, кого Николай Владимирович в друзьях держит и кто к нему в гости ездить не гнушается. Даст Бог, и речи их послушать удастся.
   Воодушевившись такой перспективой, я готов был соскочить с дивана и приступить к действиям. Однако успел лишь приподняться и снова рухнул, прижатый к гостеприимной поверхности моего ложа мыслями, навалившимися на меня.
   Я еще парил в небесах, а мозг, мгновенно проанализировав возможность общения с охранниками Святова, или того хуже с его подразделением быстрого реагирования, в случае посещения дачи, изменил мое направление в сторону офиса Мультанова. Сиди себе в теньке, да поедай пирожки.
   Слаб человек по сути своей. Из двух возможных дорог непременно выберет ту, на которой повстречает наименьшее сопротивление, пусть она даже в несколько раз длинней.
   Раздался звонок в дверь, и я интуитивно почувствовал, что мое мнение вновь придется изменить. Так бывает всегда, только принял решение - звонит звонок, или с крыши падает кирпич, и ты начинаешь заниматься всем, чем угодно, но только не тем, чем собирался.
    ***
    Коваленко стоял перед массивной, дубовой дверью в квартиру Андрея Андреева, разглядывая кнопку звонка. Надавить на нее он никак не мог решиться. Несколько раз рука пыталась подняться и тут же бессильно опускалась. Сомнения в том, что он поступает правильно, раздирали его на части. Ведь ставкой в этой игре является его жизнь. У него хватило мужества принять решение, добраться до квартиры Андреева, но, натолкнувшись на необходимость нажать на маленькую зеленую кнопочку, замер в нерешительности.
   Узнать адрес Андреева не составило для Анатолия большого труда. Оттачивая свое мастерство, он с каждым днем все более профессионально пользовался возможностью быть дурачком. И хотя работники отдела кадров института отнеслись к его появлению несколько настороженно, Анатолий смело бросился за нужной информацией. Он собирался рассказать им сказку о том, что для назначения денежной компенсации страховая комиссия потребовала привести двух свидетелей. Одного из агентства, а второго из института. Так, как главный свидетель, Андреев (ведь именно на его лабораторию напали), находится сейчас в отпуске, то Анатолий хотел бы посетить его на дому. История, конечно же, шита белыми нитками, но кто станет отказывать человеку, которому трудно дружить с собственной головой.
   Растянув пересказ первого предложения на одну минуту, второго на две, третьего, на четыре и так далее, в геометрической прогрессии, Анатолий добился того, что работники отдела кадров выдали ему требуемый адрес, не сильно вдаваясь в подробности.
   Жребий брошен. Вздохнув поглубже, Анатолий позвонил. Через некоторое время дверь распахнулась, и Андреев предстал перед ним во всей красе. Помятое лицо, слегка небрит, голый торс, шорты-трусы, стоптанные тапочки.
   - Толян, привет, - глаза ученого излучали неподдельную радость.
   - П-п-при-вет. Мо-ж-ж-но я к тебе за-а-й-ду?
   "Странно, - подумал Андреев, - с того времени, как я его видел в больнице, состояние его заметно ухудшилось. Ишь, как лицо перекосило. И зачем его только выписали? Лежал - говорил нормально, ходит - бормочет что-то непонятное. Может его снова положить?" Посторонившись и сделав приглашающий жест, он затащил Коваленко в квартиру.
   - Ты как себя чувствуешь? Чего так рано больницу покинул?
   - Я се-е-бя чу-у-вст... Тьфу, черт! Забыл, что перед тобой придурка можно и не разыгрывать. - Коваленко заговорил своим обычным голосом, следы дебильности исчезли с его лица. - Чувствую я себя вполне сносно, а это все вытворяю для маскарада.
   За время этого небольшого спектакля в душе Андрея промелькнули одно за другим несколько различных чувств. Почти все они отразились на его лице. Радость - сочувствие - удивление - подозрительность - восторг.
   - Ну, ты даешь! - восхищенно проговорил он. - Артист. Талант.
   - Дуракам живется проще, - сказал Толян добродушно улыбаясь.
   - Ты извини, но я именно за такого тебя в начале и принял. У страховой компании даже мысли не возникнет усомниться в твоем слабоумии (если только такие слова могут послужить комплементом). Если я правильно понимаю, весь этот спектакль ты репетируешь для них?
   - Для них, - кивнул головой Анатолий и замолчал, разглядывая свои ноги.
   Темнит, не договаривает. Подозрительность Андреева вновь выползла наружу и, обвив его тело, как змей-искуситель, начала шептать ему в ухо. "Гони его. Не иначе, как в какую-нибудь дурную историю втянет. Хватит тебе того расследования, которое ты проводишь по нападению на институт".
   - Тут вот еще какая история произошла... - начал Анатолий и вновь остановился. Слова с трудом вылетали из сжатого спазмами страха, горла. - ...может выпить у тебя что-нибудь найдется?
   Змей зашептал вновь. "Гони его! Дай водки и гони. По одному только началу видно, что история его дурно пахнет..." Не знаю, каким аргументом Андрееву удалось усмерить навязчивую рептилию, но Коваленко остался у него дома.
   Выпив стаканчик водки, разбавленной ледяным апельсиновым соком, Анатолий приступил к рассказу. Он ничего не утаил. И как он запомнил нападавшего, и как потом в больнице с ужасом осознав, что это должно будет сократить его жизнь, разыграл потерю памяти. Рассказал и о приходе лейтенанта Смирнова, про его уговоры поделиться информацией и про то, как натолкнувшись на бессмысленный взгляд Анатолия, оставил его в покое и снял охрану. Не стесняясь парализующего его страха, Коваленко выложил все и про посещение агентства, и про встречу со своим несостоявшимся убийцей.
   Когда Анатолий проговорил последние слова, касающиеся возможных причин его смерти, он почувствовал, как светло и легко стало на душе. Словно после исповеди. Эйфория затмила страх, а зря. Чувство опасности обостряет бдительность.
    ***
    Толян покинул мою квартиру так же внезапно, как и появился. Хлопнула входная дверь, а я до сих пор находился под впечатлением его рассказа. Боец Святова получает приказ устранить охранника Коваленко. Идет большая игра. Я даже проникся гордостью за наше изобретение. Цена его - человеческая жизнь, а мне предлагали всего пять тысяч. Хотя, возможно, жизнь человека сейчас столько и стоит.
   После того как я получил более чем убедительные доказательства возможностей бойцов Святова, посещение его загородного дома стало для меня делом чести. Именно там я надеялся найти все недостающие доказательства. Так что офис Мультанова с лавочкой в теньке и пирожками подождет.