19.
    Анатолий Коваленко проснулся так же внезапно, как и уснул. За окном темнота. За время, проведенное в больнице, Анатолий уже привык к такому режиму. Открыл глаза - день, закрыл, вновь открыл - ночь. Который час, какой день недели отслеживать бесполезно. Да и к чему, если большая часть его жизни проходила во сне. Сколько дней прошло с того момента, как удар топора рассек ему голову? День, неделя, месяц?
   Раньше сон не приносил ему удовольствия. Проваливаешься в какую-то черную пустоту, посещаемую видениями, приносящими ужас, кричишь, барахтаешься на раскаленной простыне, выныриваешь из нее весь в поту, измученный, с дикой головной болью. Врачи колют регулярно какую-то гадость, но она не спасает от кошмаров, а лишь позволяет постоянно находиться в каком-то среднем положении между сном и реальностью.
   В последние дни самочувствие его заметно улучшилось. Кошмарные видения заменились на обыкновенные человеческие сны. Зубной доктор с перекошенным лицом больше не проникал в них. После такого сна Анатолий просыпался отдохнувшим и набравшимся сил. Головная боль возникала все реже и реже, ее интенсивность уже не путала мысли и не истощала организм. Вот и сейчас Анатолию приснился весьма забавный сон. Приходил Андрей Андреев из химического института. Пока единственный знакомый человек, кто посетил его на больничном ложе. Хоть это и был сон, но все равно приятно. Выпили водки, поговорили по душам. Вот, чертовы врачи, колют какую-то гадость. От нее что сон, что жизнь, все перепуталось. Даже привкус водки во рту остался, и голова кружится, как будто и точно выпил.
   Взгляд Анатолия упал на тумбочку. Апельсины, газировка. Стоп! Это не сон. Действительно приходил Андреев. Действительно пили водку, действительно говорили. Он все что-то там про агентство расспрашивал. А я все что-то рассказывал. Серегу зачем-то приплел. Покойничек-то слишком болтлив был, за что и поплатился. Теперь и я по его стопам иду.
   Анатолий даже застонал с досады. Едва выкарабкался, под смертным приговором до сих пор хожу, а туда же, болтать. Да еще и первому встречному. То, что вместе в институте работаем, это еще ни о чем не говорит. Не зря ведь именно на его лабораторию нападение было. Вот окажется, что Андреев сам бандитов и навел, тогда уж точно крышка мне. Язык я не плохо перед ним развязал. Еще хорошо, что не успел рассказать про нападавшего. Запомнил ведь я его, словно сфотографировал. А все водка, паскуда, виновата. Не-е! Больше не пью!
   Воображение сразу же нарисовало фигуру зубного врача, посещавшего его в кошмарах. Только на этот раз вместо оскаленного лица нападавшего, на него смотрел его недавний посетитель. Андреев протянул когтистые руки к горлу Анатолия и сжал его. Коваленко судорожно сглотнул. Влип?!
   С другой стороны, какой из Андреева мафиози? На что вообще способна вся эта ученая братия? Они ничего не видят дальше своих колб да аппаратов. Что-то мне после удара по голове кругом убийцы мерещатся. Прямо навязчивая идея какая-то. Чего только со страха не привидится, вот уже и начальники лабораторий в обличии вурдалака являются. Кого и стоит бояться, так это настоящего убийцу, того, который поднял топор и раскроил мне голову. К счастью не совсем удачно.
   Кстати, история с моей болезнью как-то затянулась. Не пора ли появиться в свете? Побродить по улицам, сходить в агентство за пособием. Продемонстрировать окружающим свою полную беспомощность и дебильность. Глаза дурные, слюни на подбородке. Хорошо еще в отделе кадров струю под себя пустить... Не плохая идея, главное не переборщить.
   Правда, врачи говорят, что надо еще полежать. Говорить-то говорят, а у самих в глазах читается, лежи дурак, не лежи, это тебе уже не поможет. Вовремя я сообразил изобразить полную потерю памяти. Лучше пусть считают придурком, но живым, чем умным, да на кладбище. Ребята, по-видимому, серьезными делами занимаются. Им человека убить ничего не стоит, а уж избавиться от свидетеля, так это вообще дело чести. Дадут еще разок в темном переулке, но на этот раз уже точней. И все...
   Ведь не добили они меня до сих пор только из-за того, что все знают: я - придурок с полной потерей памяти. Поэтому лучше ее и не восстанавливать. Не стоит судьбу испытывать. Если у кого-нибудь на мой счет сомнения и возникли, так придется их разубедить своим появлением. Так что как не крути, а выбираться отсюда придется.
   С этими мыслями Анатолий вновь погрузился в сон. На утреннем обходе он с удовольствием выслушал распоряжение лечащего врача о том, что повязки уже можно снять. Анатолий потянул его за полу халата.
   - Доктор... - пробормотал он, с трудом выговаривая буквы. - Не сплю ночами. Мучаюсь. Как только свет выключат, тараканы так и лезут на мою постель. Прямо кишит ими все. А один ко мне в ухо залез, а от туда в голову прополз к самому мозгу. Вылезти сам не может, а лекарства ваши не помогают. Я так и чувствую, как он каждую ночь по моему мозгу ползает, к своим выбраться хочет. Боль страшная. Отпустите домой, я его падлюку сам изведу. Не могу я так больше...
   Коваленко выдавил из себя слезу.
   - Ни чего страшного, - доктор одобрительно похлопал его по руке. Он старался говорить с дурачком, лежащим перед ним, как можно более ласковым голосом. - Рана ваша уже затянулась. Сегодня повязки снимем. А что касается тараканов, так это вам скорее всего мерещится. После удара по голове боли такого характера вполне объяснимы. Походите на прием к психиатру, он вам поможет.
   Анатолий захныкал:
   - Доктор, выпусти... Мучаюсь я здесь... Чувствую, руки скоро на себя наложу...
   - Надо вам еще полежать, но раз вы считаете, что дома вам будет лучше, тогда... - Доктор развел руками, словно сожалел о просьбе больного. От Анатолия не укрылось, как тот вздохнул с облегчением. Перспективу снять с себя ответственность за непредсказуемого больного врач встретил с удовольствием.
   - Будем выписывать? - обратился доктор к женщине в белом халате, сопровождающей его.
   Коваленко особой суеверностью не отличался, но на всякий случай скрестил пальцы на руке.
   - Ну, раз больной на этом настаивает, сегодня-завтра подготовим на выписку.
   День, два и он на свободе! Даже если разыгранный им спектакль провалится, на воле он сможет хоть как-то позаботиться о своей шкуре. Никто уже не сможет зайти к нему в палату в то время когда он, одурманенный наркотиками, блуждает по сновидениям и зарезать как ягненка. На воле он отрастит себе зубы и из ягненка превратится в волчонка.
    ***
    Анатолий словил частника, назвал нужный ему адрес и забрался на заднее сиденье автомобиля, даже не поинтересовавшись во сколько ему обойдется поездка. Что такое для него сейчас пара лишних баксов? Мелочь. Коваленко ехал в свою фирму с твердой уверенностью получить пособие за понесенную травму. Речь должна идти не о десятках, даже не сотнях долларов. Шутка, ли чуть жизни не лишился, и калекой на всю жизнь остался. Каждому по своему удается, как говорил Серега, срубить по легкому...
   Не доезжая квартал до нужного ему дома, Толян попросил водителя остановиться и, щедро расплатившись, покинул салон автомобиля. После того, как он покинул больницу и побродил по городу, его посетила интересная мысль. Придурком быть не так уж плохо. Пока что он получал от этого лишь сплошные выгоды. Он до сих пор жив, и похоже добивать его в ближайшее время никто не собирается. Сейчас он получит некоторую сумму денег, которую, если экономно расходовать, можно будет растянуть на пару-тройку лет. И, в дополнение, сострадание окружающих. В наше время это тоже дефицит.
   Слегка волоча ногу, Коваленко побрел к зданию офиса, принадлежащего охранному агентству "Щит". Это была его игра, это была его премьера. Коваленко в роли придурка, или придурок в роли Коваленко.
   Подбирая для себя выражение лица, поведение, Анатолию пришлось выбирать между идиотско-восторженным и дебильно-угрюмым. Угрюмый победил. Одежду он подобрал не менее тщательно. Она должна быть без изъянов и соответствовать выражению его лица. Никакой парадности, потертые джинсы, выгоревшая на солнце майка, истоптанные кроссовки. Дополняли созданный им образ слегка испачканные засохшей кровью бинты. Повязку, закрывающую пол головы можно конечно снять, или повязать более чистую, но именно она была призвана вызывать жалость у окружающих.
   Придав лицу равнодушное выражение ко всему происходящему вокруг, Анатолий потянул на себя ручку двери, отделявшей его от начальника отдела кадров. Дверь не поддалась.
   Странно, закрыто. Ни чего не понимаю. Дежурный при мне звонил и предупредил о том, что пришел Коваленко. Изображая человека со сдвигом, с таким трудом удалось объяснить ему, что мне надо от кадров. А тут... Анатолий со всех сил дернул ручку. Дверь не поддавалась. Лишь после нескольких неудачных попыток он сообразил, что дверь открывается вовнутрь.
   Черт! Играя эту роль и в правду недолго стать придурком. Толкнув дверь, Анатолий весь красный и взъерошенный от проведенного раунда борьбы оказался в кабинете.
   - А, Коваленко! Нам уже звонили из больницы, сказали, что вас выписали. - Начальник отдела кадров встретил его вполне дружелюбно. - Поздравляю с выздоровлением.
   Пожилой кадровик, улыбаясь, выскочил на встречу Анатолия и протянул руку. Толян протянутую руку игнорировал и, слегка покачивая со стороны в сторону головой, непонимающим взглядом смотрел на стоящего перед ним мужчину. Громко икнув он пробормотал:
   - Хорошо бы денег...
   Кадровик, пытаясь скрасить возникшую неловкость от своей протянутой руки, схватил стул и пододвинул его к Анатолию.
   - Что же вы стоите? Присаживайтесь. Мы очень пережевали за вас, Коваленко. Я лично каждый день звонил в больницу, интересовался вашим состоянием.
   Анатолий проигнорировал предложенный стул и, икнув в очередной раз, пробормотал еще более невнятно:
   - Денег... хорошо бы мне... денег...
   Начальник отдела кадров начал понимать бесполезность своих слов. Они вылетали из его уст и натыкались на стену полного непонимания. Он вытащил из сейфа небольшой конверт и положил его на стол перед Анатолием.
   - Николай Владимирович Святов, директор нашего агентства, просил передать вам вот это.
   Он говорил так, как разговаривают с маленькими детьми. Слова произносились почти по слогам и после каждого из них внимательный взгляд в глаза, в поисках понимания. Но вместо смышленых ясных детских глаз он каждый раз натыкался на мутный, лишенный проблеска мысли взгляд Коваленко.
   Толян ликовал в душе. Спектакль проходит удачно. Кадровик клюнул...
   - Это, конечно же, мелочь по сравнению с тем, что вы должны получить от страховой компании, но на первое время должно хватить.
   Толик, воодушевленный первой победой, решил несколько разнообразить свое поведение. Голова у него внезапно стала мелко подрагивать.
   - Денег... де... - из уголка его рта потекла слюна, которую он, добросовестно выждав паузу, тщательно размазал рукавом по всему подбородку.
   Начальник отдела кадров по-своему воспринял этот жест.
   - На счет остальной суммы вам не стоит беспокоиться. Деньги вы свои, конечно же, получите. Правда, не так быстро как хотелось бы. Страховая компания проведет несколько проверок вашего состояния и оценит степень тяжести нанесенного вам увечия. Я думаю, месяца за три-четыре, ну, от силы полгода, они справятся.
   "Господи! И чего я распинаюсь перед этим придурком. Он и двух слов не понял из того, что я сказал".
   Анатолий вывалил язык и тяжело задышал по-собачьи. Для большей убедительности он выкатил из орбит глаза. Кадровика передернуло. Ни малейшего сомнения у него не возникало, перед ним стоял стопроцентный идиот. Состояние Коваленко гораздо хуже, чем ему рассказывали. Хорошо еще если он не припадочный. А то ведь... Надо отделаться от него, и как можно скорее.
   - Я думаю, страховой компании будет достаточно и одного месяца. Поговорю с Николаем Владимировичем, может он чем-то посодействует. Зайдите... нет, лучше позвоните недельки через две.
   Кадровик взял конверт со стола и запихал его Коваленко в карман. Затем он осторожно взял Анатолия за локоть и подвел к двери. Имел ли кадровик опыт выпроваживать гостей из своего кабинета, или он научился этому только сейчас, но Анатолий не заметил, как очутился на коридоре.
   Хорошо ли я сыграл? Может стоит вломиться в приемную или даже к самому Святову и еще раз продемонстрировать полное отсутствие мозгов в моей голове? Весьма неплохая мысль.
   До двери в приемную он так и не дошел. Она внезапно растворилась сама, и Анатолий застыл, забыв даже подтянуть к себе ногу, которую он так старательно приволакивал.
   Вышедший из кабинета высокий мужчина посмотрел на Анатолия. Этот взгляд он узнал бы из тысячи. Спокойный, оценивающий, ледяной взгляд убийцы. Этот человек преследовал его многие ночи в кошмарах. Этот человек взмахнул в ту ночь топором и опустил его на голову Анатолия. Теперь он стоял и смотрел своим пронзительным взглядом на свою жертву.
   Анатолия бросило в пот. Крупные капли градом катились по его лицу. Тело заходило ходуном. Сердце бешено колотилось где-то в горле, пытаясь выскочить наружу. Коваленко поднял руку, стараясь вытереть заливаемые потом глаза, но сделал такое резкое движение, что не удержался на своих, внезапно ставших ватными, ногах и бочком завалился на пол.
   Верзила презрительно сплюнул на пол и, развернувшись, неторопливой походкой, направился к выходу. Братва как-то выразила свое неудовольство по поводу того, что в ту ночь он оставил в живых свидетеля. Требовала добить. Теперь пускай придут и посмотрят на его работу, может у кого-нибудь рука и поднимется. Я даже готов заплатить за это из своих сбережений. Только наврядли кто-нибудь тронет убогого. На Руси это не принято!
   Коваленко, сидя на полу, рассматривал спину его не состоявшегося убийцы. Потом она расплылась в одно огромное пятно. К нему кто-то подбежал, тряс его, пытался поднять, что-то говорил. Вначале Анатолий просто не видел ничего вокруг себя, а затем перестал слышать. Голова начала наполняться гулом, а потом вдруг все исчезло.