37.
    Макс заявился ко мне с самого утра. Едва я открыл дверь, он, проскочив мимо меня, бросился в комнату. Мне не оставалось ни чего другого как последовать за ним. Не обращая внимание на мое ворчание, Макс подошел к бару и схватил первую попавшуюся бутылку стоявшую там. Такое полное игнорирование моего присутствия в собственной квартире я стерпеть не мог. То, что он ворвался ни свет, ни заря ко мне, учитывая его любовь почудить, еще можно как-то понять, но не отреагировать на то, что он молча вынимает из бара бутылку моего любимого коньяка, я не смог.
   - Вижу, что ты мчишься, словно лошадь на водопой. Но, по-моему, ты взял не ту бутылку - кони пьют воду.
   Макс лишь фыркнул в ответ и, налив добрую порцию, залпом проглотил ее. Я подождал, пока его выкатившиеся из орбит глаза займут прежнее положение и размер. Макс отдышался и вновь налил коньяк в стакан.
   - Надеюсь, я получу объяснение твоему поведению еще до того, как ты опустошишь всю бутылку.
   В ответ Макс лишь кивнул в сторону газеты, которую он бросил на стол.
   Городская газета, свежая. Броский заголовок: "Убийство сотрудника мэрии". Предчувствуя неприятности, я принялся читать.
   "Вчера наш город в очередной раз был потрясен заказным убийством. На этот раз пуля наемного убийцы настигла человека далекого от бизнеса. В девять часов вечера, в подъезде дома номер пять по улице Тургеневской был обнаружен труп мужчины. Смерть наступила от выстрела в сердце. За ухом жертвы оказалось еще одно пулевое ранение. Это то, что сейчас принято называть "контрольным выстрелом".
   Жильцы, проживающие в соседних квартирах, опознали в застреленном мужчине Храмцова Геннадия Дмитриевича, занимавшего должность начальника хозяйственного управления мэрии.
   По мнению следователя политической подоплеки в этом убийстве нет. На это указывает тот факт, что в результате проведения оперативно-разыскных мероприятий в сейфе, расположенном в рабочем кабинете Храмцова, обнаружен дипломат, содержащий большое количество долларов США. Кроме этого в дипломате был обнаружен заграничный паспорт, оформленный на имя убитого, и билет на рейс в одно из государств Западной Европы.
   Скорее всего, мы имеем дело с обыкновенной бандитской разборкой, причиной для которой послужила возможность Храмцова использовать свое служебное положение при распределении жилых и производственных помещений. Однако настораживает количество найденной у него в сейфе валюты. Вероятно, чиновник неоднократно вступал в преступные сговоры с криминальными элементами. Это первый случай в нашем городе, когда государственного чиновника уличают в связи с преступностью.
   Городская прокуратура взяла расследование этого происшествия под свой особый контроль..."
   Я и сам не заметил, как у меня в руке появился стакан. Следовало помянуть людскую глупость и жадность. Выпить я не успел. Едва я поднес стакан ко рту, раздался звонок в дверь...
   Ни когда не догадаетесь, кто пришел ко мне вслед за Зверевым. На пороге стоял оперативный уполномоченный, лейтенант Смирнов.
   Я даже слегка обрадовался, увидев его. Обида за то, что он когда-то так откровенно подставил меня, уже прошла. Нарыв созрел. Не сделай он тогда этого, не известно, когда бы он вскрылся и с какими для нас всех последствиями. По крайней мере, мы были живы. Лейтенант был одним из немногих, кто побывав в водовороте разыгравшихся вокруг ПДС событий, сохранил себе жизнь. Можно было, без ложной скромности, сказать: "Он один из нас".
   Лейтенант, не дождавшись приглашения, прошел в комнату. Короткий кивок приветствия бессовестно потягивающему МОЙ любимый коньяк Максиму.
   - Вся банда в сборе?!
   - Да, только вас ждали.
   Смирнов прошелся по комнате и остановился у окна.
   - Сидите, очередную гадость замышляете?
   Я не успел даже сообразить, чтобы такое позаковыристей ответить, как, порядочно захмелевший Макс, неожиданно захватил инициативу в свои руки.
   - А что нам еще остается делать. Мы в институт возвращаться не собираемся... Откроем охранное агентство. Святов своей смертью столько бизнесменов осиротил. Ходят сейчас как неприкаянные, собственной тени пугаются. Вот мы о них и позаботимся. А то занесет в наш город какого-нибудь злодея, начнутся опять мафиозные разборки. Да простит мне покойник каламбур, Святово место пусто не бывает.
   Интересно, как ухитрился Максим озвучить эту, недавно родившуюся у меня в голове идею? Что это, последствия алкогольного опьянения? Может он владеет телепатией, или мы просто научились думать одинаково?
   - А вас, например, возьмем консультантом. Пойдете?
   - Пожалуй, пошел бы. Но перед этим вы должны мне рассказать про это.
   Смирнов вытащил еще один экземпляр городской газеты и протянул мне. Мне пришлось второй раз прочитать броский заголовок.
   - Подозреваю, что и к этой смерти вы имеете какое-то отношение. Как впрочем, и ко всем остальным: Коваленко, Мультанов, Святов со своей гвардией, а теперь и вот этот...
   Макс посмотрел на меня, как бы спрашивая совет. В ответ я лишь пожал плечами. История уже закончилась, все участники мертвы. Погибло наше изобретение, и возрождать его мы не собираемся. Еще несколько дней назад это была жизнь с реальными персонажами, а теперь лишь обыкновенный рассказ о происходившем когда-то. События в нем нанизывались друг на друга, словно снежный ком, катящийся с горы, стремительно увеличивались в размерах и набирали обороты. Интересы различных группировок переплелись в тугой жгут, давя друг друга, а потом распались на части, оставив после себя горы трупов. Если в самом начале истории, получив отказ продать изобретение, преступники решаются пойти на убийство охранника, жизнь Коваленко в таком случае можно оценить в пять тысяч долларов. Сколько в таком случае стоят жизни Мультанова, Святова и его бойцов? Те же пять тысяч разделить на несколько десятков. Почему же теперь про все это не рассказать? Если собираешься идти по скользкому льду, должен быть готов к тому, что когда-нибудь можешь упасть.
   - Без протокола?!
   - За кого вы меня принимаете? Я не на службе, и к тому же у вас в гостях.
   - В таком случае вам предстоит выслушать длинный рассказ о подлости, жадности, измене, глупости и цене человеческой жизни.
   - А я никуда не спешу, - ответил лейтенант и развалившись в кресле потянулся за стаканом.