36.
    Поздним вечером, скорее даже уже ночью, в квартире начальника хозяйственного управления мэрии Храмцова Геннадия Дмитриевича, раздался телефонный звонок. Он не разбудил хозяина квартиры. Несколько бессонных ночей провел Храмцов, ожидая этот звонок. Новости, которые должны были ему сообщить, могли оказаться весьма противоположными. Он словно преступник, сидящий в камере смертников, ожидал решение своей судьбы. Помилование или смертный приговор? И вот наконец-то сегодня он должен будет получить ответ на этот вопрос.
   Ночи ожидания не прошли даром для работника мэрии. Куда делась стать, благородство, холеность, в конце концов? Храмцов осунулся, лицо его посерело, темные мешки расплылись под глазами. Походка стала шаркающей. В помятом костюме и несвежей рубашке, с небрежно повязанным галстуком, он теперь напоминал не важного чиновника, а привокзального бомжа. Даже сотрудники, которые ранее не испытывали к нему симпатии и даже откровенно ненавидели, сейчас с нескрываемой жалостью смотрели ему в след.
   Успокаивало Геннадия Дмитриевича лишь то, что на работу "они" не позвонят, значит, несколько часов на отдых выкроить можно. Так он и делал. Отправлял посетителей к заместителю, а сам дремал, развалившись в кресле. Но даже в эти редкие мгновения отдыха мысль о том, что сейчас где-то решается его судьба, не оставляла Храмцова.
   Он, как работник мэрии, уже давно знал о событиях произошедших в Сергеевке. И если у милиции по этому поводу существовало несколько версий, то Храмцов не сомневался в том, что бойня напрямую была связана с его делом. Но выстрелы отгремели, а звонка все не было. Еще немного и он сорвется...
   Телефон продолжал звонить. Храмцов поднял трубку и с трудом вымолвил "алло". Жесткий голос, отдающий металлом, проговорил:
   - Проблема улажена. Товар у нас. Можете приезжать за вознаграждением.
   Звонивший положил трубку, а Геннадий Дмитриевич еще долго слушал раздающиеся в тишине гудки. Вот и все! Пришел конец его страхам. Вопрос решился положительно. Еще несколько часов и он богат. По обывательским мерка, сказочно богат. И от этого богатства его отделяла лишь еще одна, последняя, бессонная ночь за рулем автомобиля.
   Храмцов смахнул дремоту.
   С завтрашнего дня он будет отдыхать, а сегодня еще предстоит поездка в Кузьмичевск.
    ***
    Чтобы ознакомиться с бумагой, присланной из мэрии, нам пришлось побывать на ковре у директора. Видя, как мы подрагиваем и ежимся от нетерпения, Зиночка-Зинуля смилостивилась над нами, и мы довольно скоро получили аудиенцию.
   Иван Иванович сидел за столом и что-то писал. Он лишь небрежно кивнул на наши робкие приветствия. Мы почтительно замерли у двери. Когда директор оторвал взгляд от бумаг и поднял его на нас, он так вздрогнул, что его очки соскочили с переносицы и шлепнулись на стол. Избитые и небритые (это я), взъерошенные (Максим), запыхавшиеся и красные от бега по раскаленному городу, мы представляли действительно ужасное зрелище. Иван Иванович неторопливым движением вытащил из кармана платок и принялся тщательно протирать стекла очков. Переваривая увиденное, ему надо было чем-то занять руки. Вскоре он овладел собой и, вернув очки на прежнее место, принялся рассматривать нас. Несколько минут директор молчал.
   - Хороши, ничего не скажешь. Особенно вы Андреев. А еще заведующий лабораторией. То-то до меня дошли слухи о посещении вами лечебного заведения. - Иван Иванович щелкнул себя пальцем по горлу.
   Не надо было гадать до трех, чтобы выяснить источник, из которого директор получил такую информацию. Ну, Зиночка-Зинуля, ну Шерлок Холмс в юбке.
   - Хорошо еще хоть в отпуске находитесь, так что я за вас не отвечаю. Вот даже письмо из мэрии пришло...
   Иван Иванович махнул рукой, прекратил свою ворчливую тираду и вновь уставился на нас.
   - Теперь я слушаю. Что привело вас ко мне в кабинет.
   Я робко начал:
   - Собственно мы пришли из-за этого письма. Хотелось бы, так сказать, из первоисточника узнать, что на этот раз хотят от нас чиновники из мэрии.
   - К счастью от вас они уже ничего не хотят. Иначе вы одним своим видом ославили бы наш институт на весь город.
   Директор покопался среди бумажек, разбросанных на его столе, и выудил требуемую. Мы с жадностью набросились на протянутые нам несколько листов бумаги. Фирменный бланк мэрии, адресовано нашему директору.
   - Идите, идите. Потом прочитаете. Себе снимете копию, а оригинал принесете мне. Мало ли... Дело еще может скандалом обернуться...
   Мы пробками выскочили из кабинета. На счет "снимите копию", Иван Иванович сильно погорячился. Нам, конечно же, была знакома продукция фирмы "Ксерокс", предназначенная для снятия копии с документов, изготовленных на бумажном носителе. Люди с высшим образованием все-таки. Более того, в нашем институте был даже один образец этой продукции. Вот только стоял он в кабинете Ветрова Павла Илларионовича, заместителя директора по хозяйственным вопросам. Сам заместитель работать на этом аппарате не умел, а посторонних, коими он считал всех работников института, включая, вероятно и директора, не подпускал к нему на пушечный выстрел. Мало ли, еще сломать могут.
   Поэтому любую просьбу, касающуюся снятия копии с того или иного документа, Ветров считал оскорбительной и воспринимал как агрессию по отношению к себе лично и ко всему развитому человечеству, в целом. В таких случаях очи его гневно сверкали, а начальственный перст указывал на дверь в машинописное бюро. "Там вам сделают копию, машинописную". Лишь заручившись письменным разрешением Ивана Ивановича можно было подобраться к множительному аппарату вплотную и даже нажать на несколько кнопок. Правда, в этом случае все ваши действия будут сопровождаться ворчанием на тему: "Зачем крышку поднял? Ты копии делаешь или внутренности аппарата изучаешь?.. А теперь еще и бумагу вовнутрь толкаешь. Сломать задумал?.." При этом Павел Илларионович так натурально волновался, что лишний раз подвергать его риску получить инфаркт не хотелось.
   Просчитав в голове все плюсы и минусы, связанные со снятием копии, мы решили понадеяться на свою молодость, а, следовательно, наличие цепкой памяти, и ограничиться прочтением оригинала.
   "Мэрия, рассмотрев ход выполнения поручения за номером 31/847-32 от 03 июля 1999 года, о создании защитного покрытия для стен в бытовых, жилых и иных помещениях, предотвращающее преднамеренное либо случайное загрязнение штукатурно-красочного покрытия, кроме механических повреждений, сообщает следующее.
   В настоящий момент, программа, разработанная мэрией, по приведению в нормативный вид и изменению облика бытовых, жилых и иных помещений, в рамках которой поступило вышеупомянутое поручение, получила свое дальнейшее развитие благодаря активной поддержке населения. За последние месяцы текущего года количество жилых площадей, находящихся в муниципальном подчинении, и соответствующих нормативно-паспортным параметрам значительно увеличилось. Это позволило не только избавиться от ненормативных, но и снизить процент нормативных отчислений в данную сферу.
   Однако, не смотря даже на существенное улучшение обстановки в данной области хозяйственного управления, находящихся у мэрии материальных средств оказывается недостаточно для приведения в стандартизированный вид остальных помещений. Часть выделяемых средств подлежит перераспределению, что связанно с увеличением доли жилищного и капитального строительства в нашем городе..."
   ... и так далее, ля-ля-ля, да ля-ля-ля. Типичная чиновничья галиматья. Из тех, прочитав полстраницы которой, ловишь себя на мысли, что думаешь уже о чем-то другом и лишь механически бегаешь глазами по строкам. Прочитаешь порой такой ответ, и долго не можешь понять: отказали тебе или напротив, одобрили.
   Я утерял нить мысли и заскучал. Переведя глаза на несколько абзацев вниз, я натолкнулся на резюме. Возможно, оно прольет свет на общий смысл сего документа.
   "Таким образом, учитывая все вышеизложенное, считаем вышеуказанное поручение утратившим свою актуальность. Одновременно обращаем Ваше внимание на отсутствие практических результатов, что так же не могло не сказаться на целесообразности продолжения работы в данном направлении.
   Средства, перечисленные Вашему институту на осуществление поручения мэрии, считаем целесообразным использовать для материального вознаграждения лиц, принимавших участие в данной разработке.
   В вопросе ненадлежащего исполнения поручения за номером 31/847-32 от 03 июля 1999 года мэрия претензий не имеет..."
   И кто это подписал данную муть? "Начальник хозяйственного управления мэрии Храмцов Геннадий Дмитриевич".
   Во, дает! Что он имел в виду под "отсутствие практических результатов"? Он же лично приезжал на презентацию и убедился в том, что ПДС существует и вполне работоспособна.
   А дальше и того круче: "мэрия не имеет претензий..." Попробовала бы мэрия в лице господина Храмцова иметь к нам какие-нибудь претензии, я на него всю городскую прессу натравлю. Ведь ее представители тоже побывали на презентации.
   Если меня возмутили лишь эти две фразы, то бдительно зрящего в корень Зверева, насторожила лишь одна, та, в которой говорится о том, что деньги нам возвращать не придется.
   - Подозрительно все это, - проговорил Макс.
   - Что ты тут подозрительного заметил? Попробовал бы он у нас их отнять. Презентация с участием прессы была, демонстрация тоже прошла успешно. А то, что у нас ПДС стащили и не нашли, так эти претензии пусть милиции выставляют.
   - В том-то и дело, деньги не Храмцова, а государственные. Не слишком ли вольно он ими распоряжается... - задумчиво произнес Зверев. - Словно откупиться решил...
   Я с восхищением посмотрел на Макса. Вот это голова! Ему бы не в ученые, а в специалисты по дворцовым интригам податься. Ведь действительно, у кого сейчас находится ПДС, мы так и не выяснили. Но не исчезла же она вообще. И человек, который ей владеет в первую очередь заинтересован, чтобы окружающие поскорее забыли о ее существовании. Благодаря свинцовым примочкам, из всех кто был в курсе этого изобретения остались, пожалуй, я и Зверев. Но что взять с двух ученых чудаков? Они будут молчать. Если конечно, потраченные деньги с нас назад не потребуют. Вот тогда-то скандал и может разгореться, а он Храмцову сейчас ох как не нужен.
   У меня даже дух перехватило от простоты решения этой задачи.
   - Зверев, я тебе когда-нибудь говорил, что ты гений?!
   Макс смущенно заулыбался.
   - Я тут не причем. Храмцов сам себя выдал. Перестраховался, как любой чиновник. Для постороннего человека, который придет к нему с проверкой, это всего лишь оправдательное письмо. А для нас это отгадка. Именно Храмцов является человеком, который организовал всю эту игру. Мультанов со Святовым лишь случайно оказались ее участниками. За что и поплатились.
   Еще во время презентации Храмцов понял, как можно использовать наше изобретение и кого оно может заинтересовать. Только он мог найти такого покупателя, который и за ценой не постоит и проблемы силовыми методами уладит. Вот только выкрали у него лакомый кусок из-под самого носа. Отсюда такая жесткость и нежелание идти на переговоры. А покупатель у Храмцова уже давно был. Не зря же он нас так торопил. Я рад, что этим человеком оказался не ты... - внезапно закончил свою речь Зверев.
   От удивления мои глаза сделали попытку увеличиться до невозможных размеров. Глядя на мои потуги, Макс продолжил, только голос его перешел практически на шепот:
   - Ты извини, я заменил в документации величину концентрации ПДС. Увеличил ее в два раза. После того как к нам стали приставать на счет продажи, честно сказать, я решил, что ты дашь слабину и втихоря продашь его. Извини, я сомневался в тебе. Если бы я оказался не прав, мы просто посмеялись над этой шуткой. Вместо ПДС получилась какая-нибудь с трудом двигающаяся липучка. Представляю какое лицо у тебя было...
   Максим виновато опустил глаза в пол.
   Ну, Зверев, ну сукин сын... Ожидал я от тебя всего, но такого... Посмеяться он, видишь ли, захотел.
   Настало время и мне отбросить в сторону все свои подозрения и вытащить наконец-то из рукава свой козырь:
   - Сейчас ты будешь смеяться еще больше. Дело в том, что полученная по нашим записям жидкость, навряд ли, стала вообще двигаться. За несколько дней до окончания работ я изменил в документации значение частоты тока, которым мы воздействовали на ПДС. Всего лишь недописал один ноль. Хотелось посмотреть на выражение твоего лица, когда твои покупатели придут к тебе с претензиями.
   Так что тебе не за что извиняться. К сожалению, я оказался таким же как и ты... Подозрительным. Особенно когда узнал, что Орехова твоя любовница, то вполне серьезно был уверен, что это ты организовал ограбление. Эта красотка кого угодно смогла бы толкнуть на скользкую стезю и даже на преступление. Нас, например, столкнула лбами, как баранов. Заставила сомневаться друг в друге и чуть не сделала врагами.
   Мы крепко и искренне пожали друг другу руки. Черная кошка, путающаяся под нашими ногами все эти дни, исчезла. Ее место заменила кудлатая собачка с миленькой мордашкой под названием Дружба.
   То, что мы вновь стали друзьями, не помешало нам остаться учеными. А для нас в этом качестве остался еще один нерешенный вопрос: что все-таки получится у того, кто сейчас владеет документацией? Инстинкт исследователей заставил нас броситься в лабораторию.
   Концентрация по-зверевски, воздействие током по-андреевски. Смесь не реагировала. Мертвая? Мертвее не бывает. Таким же может стать и человек, который ее продал. Серьезные заказчики не прощают обмана. Такое ощущение, что у господина Храмцова в ближайшее время возникнут проблемы. И очень серьезные.
   - Не рассказать ли про это господину хозяйственнику? - Кинул я реплику в пространство после того, как эйфория связанная с тем, что мы, сами того не подозревая, спасли мир от применения ПДС в криминальных целях, несколько улеглась. - Интересно, как поступят те, кто, заплатив большие деньги, в результате получат взамен жидкости, с которой все соскальзывает, липучку к которой все прилипает? Если Храмцов узнает об этом, ему придется вернуть деньги.
   Макс с интересом посмотрел на меня.
   - Ты бы отдал или продолжал игру?
   - Я бы отдал.
   Макс хмыкнул.
   - Насколько мы знаем Храмцова, деньги он не вернет, а скорее всего попытается скрыться с ними.
   - Покупатель у него, судя по всему, очень солидный. Боюсь, что Геннадия Дмитриевича не спасет даже его пост в мэрии, когда обнаружится, что за ерунду он продал. Храмцов должен это понимать.
   - В мэрии ему осталось сидеть не больше года, на новый срок его, скорее всего, не переизберут. А тут такие деньги... Такого шанса у него не будет больше никогда в жизни. Ради этого стоит рискнуть.
   - Рискнуть, - эхом повторил я. - Вот только чем: деньгами или жизнью?
   Мы спорили довольно долго. Плавно наш разговор с темы: "Как бы я поступил на месте господина Храмцова" перерос в обсуждение вопроса: "А не должны ли мы предупредить этого господина о том, какую чудную жидкость он продал?" Макс неожиданно для меня ответил "нет!"
   - Ты можешь идти, предупреждать, а я в этой истории больше даже пальцем не пошевелю. У меня воруют изобретение, играют на моих чувствах, пинают мое честное имя, а я после этого должен заниматься спасением их жизней? Разве я просил Храмцова вмешиваться в эту историю? Почему в таком случае я сейчас должен уговаривать его, чтобы он из нее вылез?
   - Спасать чьи-либо жизни ни кто тебя не заставляет. Храмцова надо просто предупредить, а как он поступит это уже его выбор.
   - Не пойду. Я обиделся...
   Честно признаться, я не ожидал натолкнуться на такое упорное сопротивление Макса. Раньше он был намного мягче и более податливее для уговоров. Вероятно, в ходе этой истории в душе Макса произошла какая-то ломка. Оно и понятно. Хождение по скользкому льду выработывает в человеке определенное мастерство. Вот только что больше всего повлияло на его ожесточение, то, что в моих глазах ему создали имидж преступника, или то, что надругались над его тайной любовью к Ореховой?
   - Я и сам не хочу идти. Но разве ты сможешь потом спать спокойно, зная, что убили человека, а ты мог, но ничего не предпринял для того, чтобы это не случилось?
   - Честно сказать, смогу. Я сам поражаюсь внезапно проснувшимся во мне способностям. Никакого душевного трепета, давление в норме, сердце бьется ритмично, шестьдесят ударов в минуту.
   Тут я по настоящему взмолился:
   - Ну, пожалуйста! Сделай это не ради спокойствия Храмцова, а ради меня.
   Решение Максу далось очень трудно. Он долго бегал по коридору, выкурил полпачки сигарет, но... согласился.
   - Ты конечно поступаешь нечестно. Это называется шантажом, но ради тебя я действительно готов залезть даже в пасть к Дьяволу.
   Не смотря на то, что с десятилетнего возраста мне ни разу не удавалось поплакать, в носу у меня защипало и, по-видимому, я даже прослезился.
   В двойне обидно было после этого общаться с Храмцовым. То, что мы просидели под дверью его кабинета почти целый час, это было еще пол-беды. Гораздо большее оскорбление он нанес нам, людям, которые пришли спасти его от верной смерти, своим высокомерным поведением.
   - К вам не обращался кто-нибудь, желая вернуть ПДС?
   - Почему они должны обратиться ко мне?
   - Всем известно, что мэрия выступала заказчиком.
   - Это не дает вам основания предполагать, что я владею какой-либо информацией и скрываю ее от милиции. У вас все?
   Макс потянул меня за рукав к выходу, но я сделал последнюю попытку:
   - Дело в том, что со временем ПДС начинает вести себя не так, как это запланировано. Вещество оказалось нестабильным. И если кто-нибудь приобретет наше изобретение с целью... Впрочем, мы хотели лишь предупредить вас об этом.
   Лицо начальника управления приобрело цвет перезревшего помидора. Казалось еще мгновение и кожица его лопнет, забрызгав нас томатным соком. Храмцов взорвался, но забрызгал нас не соком, а хамством.
   - Как вы посмели заподозрить меня в причастности к воровству... Ученое быдло! Кретины! Вон из моего кабинета! Во-о-он!
   Зверев мстительно-торжественно посмотрел на меня. Я в ответ лишь развел руками. В любом случае мы его предупредили.
    ***
    Храмцов долго не мог прийти в себя после разговора с теми, кого он считал придурками от науки. Геннадий Дмитриевич то бегал в растерянности по кабинету, то хватался за сердце, то садился за стол и массировал виски.
   Ему казалось, что вел он себя во всей этой истории весьма аккуратно и предусмотрительно. Выжидал, лишний раз не светился. И тут вдруг такой прокол.
   Нервы стали ни к черту. Чего они хотели добиться своим посещением? Да, скорее всего, ничего. Просто попали впросак и теперь производят выстрелы наугад. Смотришь, кто-нибудь и сломается, пустит слезу. Одним словом берут на понт. Лепечут что-то, про какую-то там нестабильность. Думали, испугается Храмцов. Признается, что он замешан во всей этой катавасии. Вот уж дудки. Ни на того напали. Я ничего не видел и ничего не слышал. Да и поздно уже что-либо менять. Документация на жидкость уже у покупателя. На попятную не пойдешь. Захочу провести дополнительную проверку, не поймут. Заподозрят, что вожу за нос, в ту же секунду пристрелят.
   Остается только надеяться, что все обойдется, и эти ученые чудики опять что-то напутали. А что еще вернее, сочинили.
   Есть лишь один способ успокоиться, взять себя в руки, вернуть былую уверенность. Геннадий Дмитриевич закрыл на ключ дверь кабинета и, косясь на неплотно задернутые шторы, подошел к сейфу. Вытащив из его недр дипломат, он сел за стол и осторожно приоткрыл крышку. Открывшееся зрелище бросило в пот и заставило учащенно биться сердце. Тугие пачки зеленоватых купюр по самую крышку заполняли дипломат.
   Храмцов вытащил несколько пачек, подержал их в руках, блаженно прикрыв глаза. Затем погладил слегка подрагивающей ладонью и положил обратно. Самообладание понемногу возвращалось к нему. Еще ни разу в жизни он не видел столько долларов одновременно. А тут не просто можно посмотреть, можно еще и пощупать, и самое главное - потратить. Впрочем, с растратой полученных денег он подождет. Вот закончится его срок работы в мэрии, история с ПДС забудется, тогда другое дело. Трать сколько хочешь, в свое удовольствие.
   Геннадий Дмитриевич вновь провел рукой по тугим пачкам купюр. Еще ни разу в жизни ему не удавалось заработать такое количество денег таким простым способом.
   Однако через несколько минут настроение вновь начало падать. А все от чего? Да от того, что подумал он о легкости добывания денег. Вспомнился сразу еще один факт осуществленной им сделки. Ее гарантией, залогом служила его жизнь.
   "А что если эти придурки не выдумали историю с неполадками в их изобретении? Что если это действительно так?" Страх с такой скоростью завладел его сознанием, что Храмцов даже вспотел от неожиданности и почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.
    ***
    Зверев молчал всю дорогу, а меня никак не покидала одна мысль. Как поступит Храмцов? Вернет деньги или продолжит свою игру, даже когда ему стало известно, что продает он обыкновенную воду под видом святой.
   Прошло всего несколько дней, и я получил ответ на этот вопрос.