Глава 12
   Сознание понемногу возвращалось в его тело. Не смотря на сохранившуюся темноту, Дин чувствовал как какие-то руки прикасались к его телу, сквозь гул стоящий в раскалывающейся от боли голове до него доносились непонятные звуки.
   "Где я? Что со мной произошло?" - не смотря на боль в голове, пытался сообразить Дин.
   Воспоминания пережитого ужаса медленно всплывали в его голове. "О, Всевышний! Я в руках монстров - звездных рейнжеров. Им нужен мой мозг, мое тело".
   - Я не хочу терять себя, - заорал юноша из последних сил пытаясь вырваться из держащих его рук.
   Его отпустили, мягко положив на пол. Дин почувствовал легкое похлопывание по своим щекам, а затем и знакомый голос над собой.
   - Он приходит в себя! Кто-нибудь оботрите его лицо от крови.
   Чья-та мягкая и теплая рука, а не когтистая лапа, стала водить влажным куском ткани по его лицу освобождая его веки от тяжести сгустков запекшейся крови. Еще мгновение и Дину удалось открыть глаза.
   Залитое мягким голубым светом фонаря аварийного освещения на него смотрело улыбающееся лицо сержанта Вейса. Дин бросился в его объятия, но мысль пронзившая его мозг заставила отшатнуться.
   "Вейс ли это? И кто теперь я? Трансформация произошла, рейнжеры овладели моим разумом и телом. Значит я уже не Дин Керри, а один из этих монстров".
   Дин с ужасом посмотрел на проходящих мимо него людей.
   "Значит сняв копию моего организма они продублировали всю команду. Видно в момент трансформации у них что-то разладилось, раз в мыслях я еще остаюсь самим собой. Но надолго ли? Мой долг, пока я еще являюсь Дином Керри - пилотом-землянином, уничтожить их".
   Выхватив бластер, он вскочил на ноги с твердым намерением пристрелить это подобие сержанта, а затем и всех остальных до которых доберется, пока они не расправятся с ним. Ослабленные ноги подкосились, и Дин свалился бы на пол не поддержи его Вейс.
   - Здорово же ты приложился головой, если не узнаешь своего сержанта.
   - Что произошло? Моя голова - она раскалывается от боли.
   - Этим ублюдкам удалось достать нас. Вам в командном отсеке еще повезло - вы единственные, кто уцелел из всего экипажа "Марса". Все, что у нас осталось - два десантных флаера, я и пятеро пехотинцев, ты, командир, старпом, радист и несколько пилотов. Советник Туморо мертв, остальные получили раны различной тяжести. С тобой, Дин, ничего страшного - набил шишку на лбу про которую через пару дней и не вспомнишь. Наибольшее опасение у меня вызывает здоровье командира, - многочисленные переломы и раны, - он еще не приходил в сознание.
   Оцепенение покинуло Дина, нервы сдались, не выдержав такого напряжения, голова бессильно упала на плечо присевшего около него сержанта. Слезы ручьями брызнули из глаз.
   - Вейс, как случилось, что мы потеряли весь экипаж и корабль?
   - Я со своими бойцами патрулировал на флаерах вокруг корабля. Мы отстреливали, хоть и немногочисленные, но все же встречающиеся легкие корабли противника, прорвавшиеся через наш заградительный огонь. Большого урона они конечно же принести не могли, их выстрелы не достигали корпуса корабля, но наталкиваясь на защитное поле они взрывались, и забирая при этом энергию ослабляли его. Впрочем больших проблем они нам не доставляли, мы быстро научились обыгрывать нападающих, превращая их корабли в горящие обломки.
   Внезапно заградительный огонь прекратился. И хотя поток истребителей противника практически иссяк, работы нам прибавилось. Два флаера мы потеряли в этом бою, но большее опасение вызывало состояние "Марса", он был похож на израненного бойца, с трудом державшегося на ногах, но продолжающего сжимать оружие из последних сил. Была непонятна эта резкая перемена произошедшая с ним, ведь ни лучам противника, ни их истребителям не удалось нанести кораблю каких либо серьезных повреждений.
   Сержант замолчал переводя дыхание и ласково погладил по голове продолжающего всхлипывать Дина.
   - Повреждений корабля не было, но приборы указывали на практически полное отсутствие защитного поля. Теперь даже незначительная атака врага могла принести существенный ущерб. Я приказал бойцам отвести флаеры подальше от корабля стараясь уничтожать противника еще на подлете к кораблю.
   Как из тумана, перед глазами Дина всплыло искаженное яростью и страхом лицо советника Туморо, в ушах зазвучали его крики о исполнении великой цели, больше похожие на бред. В затуманенном болью мозгу на воспоминания о происходившем в действительности накладывались фрагменты его кошмара. Советник, звездные рейнжеры, перевоплощение, великая цель.
   - Я вспомнил что произошло в это время на корабле, - прошептал Дин, - советник посла земфирян - Туморо пробрался в отсек с энергетическими установками. Ему удалось перебить техников и частично разрушить энергетические устройства. Капралу Джейсону удалось арестовать его, но урон уже был нанесен. Допросить советника мы не успели. Мне кажется Туморо не был фанатиком-одиночкой, он был слишком трусоват для этого. Скорее всего он выполнял чей-то приказ. Но чей? Если своего правительства, то зачем земфирянам уничтожать корабль Федерации, подписав предварительно с ней соглашение о мирном сотрудничестве и сосуществовании.
   Если верить рассказам правительства Земфиры, так по-пиратски действуют рейнжеры, и советник мог вполне находиться у них на службе. Великая цель, о которой он столько твердил может заключаться в том, чтобы не допустить корабли Федерации к Земфире, и рассорив ее правительство со всеми соседями - покорить планету.
   Дин вспомнил Линду, блеск ее зеленых глаз, светившихся гордостью за свой народ, когда она рассказывала его историю, нежность ее объятий и сладость ее губ, заставляющих все на свете забыть слившись в длительном поцелуи. Дин вспомнил каким гневом наполнялись глаза Линды, какие холодные нотки возникали в ее голосе когда она говорила о тиране. Не ужели он стал жертвой хорошо разыгранного спектакля. Последние мысли юноша произнес уже вслух:
   - Неужели Линда так подло обманула нас. Ее рассказ заставил поверить в то, что звездные рейнжеры - борцы за освобождение своего народа, поверив ей мы потеряли бдительность. Ее рассказ заставил нас забыть о всех происшествиях случившихся в этом районе: пропаже "Стремительного", уничтожении корабля ровидов...
   Тяжело вздохнув, Дин осознал какое бремя ответственности он на себя взвалил. Ведь именно его пересказ слов Линды снял подозрение, что виновны в этом рейнжеры.
   - Если бы не я, командир ни за чтобы не позволил так внезапно напасть на нас. Именно я внушил всей команде - звездные рейнжеры не могут быть преступниками.
   - Не вини себя, Дин. Я тоже слышал рассказ Линды, и я считаю его правдивым. Люди сражающиеся за свободу своего народа не могут действовать такими методами.
   Клянусь, я приложу все силы, чтобы получить точный ответ на все происходящее здесь.
   Их разговор был прерван подбежавшим пехотинцем.
   - Эвакуация экипажа окончена. Мы так же погрузили кое что из работоспособного оборудования. Последнее сканирование корабля показало, что на нем не осталось ни одного живого человека. Все готово к отлету.
   Сержант помог Дину подняться на ноги.
   - Опирайся на меня, Дин. Нам надо срочно покинуть корабль. Ты не представляешь, что наделала с кораблем последняя атака: задняя часть разнесена, во многих местах из корпуса вырваны целые куски. Еще одного такого удара корабль не выдержит.
   Мы решили перевести все сохранившиеся огневые установки на автоматический режим. Создав видимость, что корабль еще сопротивляется мы отведем внимание противника от наших флаеров. Если наш план провалится и нас заметят, то я не дам за наши жизни и ломаного гроша.
   Вейс сгреб в охапку Дина и помчался к выходу.
   - Да поможет нам Всевышний!
   * * *
   Юркие флаеры на полном ходу обогнув разрушенную заднюю часть "Марса" устремились вперед, стараясь как можно скорее скрыться в космической темноте.
   Вперед! Для беглецов сейчас не существовало ни конкретного маршрута, ни конечной точки полета. Существовала только цель - выжить и донести до народов Федерации свою историю. Историю гибели еще одного корабля Федерации.
   Остатки экипажа исследовательского корабля "Марс" прильнув к иллюминаторам флаера прощались с кораблем. Глазами застилаемыми слезами они жадно всматривались в картину остававшуюся позади, стараясь запечатлить в памяти результат своего поражения. Земляне не стыдились слез, - они прощались со своим кораблем, но при этом единственная мысль наполняло все их существо ненавистью и заставляла в унисон биться сердца: "Мы сюда вернемся!" Это звучало как клятва.
   Стальное, израненное тело "Марса" одиноко парило в бездонном космосе окруженное вражескими кораблями. В сохранившихся окнах кают горел свет, не переставая по врагу наносили удары автоматически управляемые пушки. Казалось, корабль, не смотря на огромные дыры, как рваные раны зияющие на его теле, продолжает жить и сражаться. Но это были лишь предсмертные оргии. Ни обороняться, а тем более наступать "Марс" уже не мог. Его останки служили лишь прикрытием для оставшихся вживых членов его экипажа, и могилой - погибшим. Некогда прекрасный корабль, гордость космического флота Федерации обреченно ждал последнего удара врага, чтобы умереть с честью.
   Противник явно не спешил. Давно потеряв уверенность в легкой и скорой победе, понеся значительный урон, он теперь более тщательно готовился к каждой атаке. Лишь когда флаеры отлетели на столько, что на поле боя лишь с трудом можно было рассмотреть силуэты кораблей, противник накопил достаточно энергии для лазерных лучей и набравшись храбрости бросился в атаку. Вся мощь огня, сохранивших способность воевать, кораблей врага сконцентрировалась на корабле землян. Его корпус, охваченный пламенем залил светом тысячи километров пространства вокруг себя. Казалось, новая звезда зажглась на небосклоне. Еще мгновение и лишенная защитного поля оболочка разрушилась с ослепительной вспышкой.
   Конец! Исследовательского корабля "Марс", бортовой номер 3/176 больше не существовало.
   Оставалась в живых еще часть его экипажа, слаженная, закаленная в боях команда. Сейчас ее объединяла еще одна цель - выжить.
   Любой член этого небольшого экипажа понимал, - флаер не доставит их на Землю, он даже не способен донести их до планет граничащих с Федерацией, - для этого не хватит ни ресурсов, ни человеческой жизни, двигаясь с такой скоростью. Выход был только один - дотянуть до первой более менее пригодной для жизни планеты и создать там колонию. Оставалась надежда, что им удастся установить связь с какой нибудь планетой, представительницей Федерации Мира. В противном случае, они как легендарный герой землян - Робинзон Крузо, будут годами всматриваться в звездное небо в надежде просигналить какому-нибудь проносящемуся мимо звездолету.
   Была у них и еще одна проблема - состояние здоровья их командира. Анализатор просканировав тело лежащего без сознания Рейкса выдал результаты.
   "Серьезных повреждений внутренних органов не обнаружено. Внутреннее кровоточие остановлено. Обнаружены переломы ключицы и двух ребер. Положение сломанных участков зафиксировано.
   Диагнозируется сотрясение мозга. Опасности для жизни и здоровья пациента не зафиксировано.
   Введен антишоковый препарат, стимулятор роста кости, антибиотиковый стабилизатор.
   Пациенту необходимо сохранять полную неподвижность в течении трех суток, постельный режим в течении десяти суток.
   Прогнозируемый срок восстановления сознания - 48-72 часа."
   * * *
   Наступили вторые сутки их вынужденного бегства. Флаеры мчались на предельной скорости по бескрайнему космосу. С каждым часом они все дальше уходили от места катастрофы и все больше увеличивался их шанс выжить. Побег с израненного "Марса" не был обнаружен, враги не бросились в погоню.
   Рейкс еще не пришел в сознание, но состояние его заметно улучшилось. Щеки слегка порозовели, дыхание стало ритмичным и глубоким, как у спящего человека. Дин ни на секунду не отходил от командира, ни смотря на то, что он постоянно находился под недремлющим оком автоматики. "Хвала небесам, - думал Дин, - что они сохранили жизнь Джону". В жизни юноши это был единственный человек которому Дин мог доверить самое сокровенное.
   И шутник Джейсон, и мужественный, немногословный сержант Вейс - пример его подражания, и ворчливый старпом Густав, и многие другие, с кем он успел познакомиться в полете, и те которые остались на Земле - все были его друзьями. Дин дорожил их дружбой, любил их, и они взамен любили его. Но Джон был ему не просто другом, Дин испытывал к нему совсем другие чувства. Рано потеряв родителей, но живя в развитом обществе, юноша постоянно ощущал поддержку и помощь окружающих. Он получал все, кроме родительской любви, и ни кому не мог отплатить любовью сыновью. Ни кому, кроме Джона Рейкса.
   Порой Дину казалось, что именно таким как Джон был и его отец - Вилс Керри. А мать была похожа на Линду, - красивая, рыжеволосая, зеленоглазая, ласковая, заботливая, любящая...
   Воспоминание о Линде горячо обожгло его сердце. Как умело она втерлась в его доверие, как он мог поверить ей, дать возможность манипулировать собой.
   "Мальчишка, - ругал он себя, - сопляк. Даже встретив свою первую любовь, я не должен был терять голову. Я наивно полагал, что глаза Линды блестят от восторга и любви. Нет! Она просто смеялась водя меня за нос".
   Дин нащупал на груди медальон. Щит и мечи. Защищать и побеждать. Вправе ли он носить символ преступников? Но рука сжавшая медальон так и не сорвала его с шее.
   Сердце разрывалось от боли, но где-то в самом дальнем его уголке сохранился кусочек любви к Линде, упирающийся и не поддающейся настроению Дина.
   "Нет! Она не могла так безжалостно обойтись со мной. Любым ее поступкам должно быть найдено объяснение". Ему стало стыдно за то, что он позволил себе усомниться в чистосердечности Линды. Если это была и игра, то настолько хорошо разыгранная, что и Линда стала ее жертвой.
   Из глубины раздумий его вытащил голос Густава Франца. Приняв на себя командование этим небольшим флотом, на время болезни командира, взвалив ответственность за жизни людей, старпом собирал всех на совещание.
   - За все время полета наши приборы не зарегистрировали кораблей идущих с нами одним курсом. Можно считать, что первый пункт нашего плана удачно осуществлен: нам удалось не заметно для врага, без потерь покинуть гибнущий корабль. Теперь настало время перейти ко второму пункту - высадиться на какой-нибудь планете. Только разбив лагерь и развернув аппаратуру дальней связи мы сможем связаться с одной из планет Федерации или в крайнем случае с Земфирой, хотя они и послали к нам помощь, я бы не стал им доверять на все сто...
   Густав словил себя на мысли, что опять начинает ворчать, и прервал на несколько секунд свою речь, как бы приглашая всех собраться с мыслями.
   - Сейчас нам предстоит выбрать, с риском быть обнаруженными, искать ли удобную планету в скоплении Селена, или как черт от ладана сматываться отсюда подальше. Прошу высказываться.
   Вокруг заспорили, зашумели. Терпеливо ожидая, старпом нервно теребил пуговицу своего парадного кителя, который он так и не успел сменить на рабочий комбинезон. Когда, наконец, нитка не выдержала и пуговица осталась у него в руке, Густав шумно вздохнув прервал спорящих.
   - Подведем итоги: во-первых, до планет Федерации нам не добраться, во-вторых, к помощи земфирян стоит прибегнуть только в крайнем случае, в-третьих, рыская в этом районе в поисках подходящей планеты, мы рискуем быть обнаруженными, и, наконец, в четвертых, - покинув созвездие мы можем вообще не обнаружить планет пригодных для жилья. Как поступим?
   Тишина опустилась над сидящими людьми, даже экипаж второго флаера все время пытавшийся по радиосвязи перекричать всех, хранил молчание.
   Затянувшаяся пауза была прервана шепотом раздавшимся за их спинами. Шепотом прозвучавшим в гробовой тишине, как грохот колоколов.
   - Шестая планета...
   * * *
   Вздрогнув от неожиданности все обернулись. Джон Рейкс по прежнему лежал на больничной койке опутанный проводами тянувшимися к приборам анализатора. Глаза командира были закрыты, дыхание - ровным и спокойным. Либо Рейкс в бреду прошептал эту фразу, либо даже находясь в бессознательном состоянии, он продолжал командовать своим экипажем. А может эта фраза не звучала вообще, и все они находились на сеансе массового психоза?
   Дин бросился к ложе командира, опустившись перед ним на колени. Губы Джона Рейкса вновь начали двигаться, и юноша, напрягая слух разобрал его слова.
   - Шестая планета... пригодна для жизни... Экипаж "Стремительного"... высаживался на нее... В отчете... опасность...
   Голос командира ослаб на столько, что даже отдельные слова не возможно было разобрать.
   - Я помню историю "Стремительного", - во вновь создавшейся тишине раздался голос старпома. - Корабль со всем экипажем погиб где-то в этом районе звездного неба. Но я ничего не слышал о их высадке на шестую планету, а тем более об опасности о которой они предупреждали.
   Заговорили, перебивая друг друга, сразу все. Лишь отрывки отдельных фраз доносились до оцепеневшего от услышанного Дина.
   "Значит корабль погиб не в результате несчастного случая. Кроме официальных данных есть и другая информация о гибели "Стремительного". И эта информация известна Джону Рейксу.
   Но почему он никогда не рассказывал об этом? Почему он не хочет, чтобы я узнал о причинах гибели корабля, экспедиции и моих родителей? - боль вызванная тоской и обидой тисками сжала сердце Дина. - Или он до сих пор считает меня глупым юнцом, или не доверяет мне. Что ж это его право, я сам разберусь в этой трагедии. Может это произойдет теперь, когда мы высадимся на шестую планету, может после, когда я обязательно вернусь сюда. Слишком многое теперь связывает меня с этим созвездием: судьба моих родителей, обман Линды и тайна звездных рейнжеров. Любая из этих трех причин стоит того, что-бы ей посвятить всю жизнь".
   Споры тем временем заметно утихли. Большинство экипажа, считала необходимостью высадку на указанной командиром шестой планете. Опасность, и возможность погрузиться в тайну гибели легендарной экспедиции "Стремительного" подстегивало их желание.
   Убедительность их речей, энтузиазм исследователей заставил согласиться с их мнением и остальных. Экипаж второго флаера радостными возгласами поддержали принятое решение. Последнее слово, однако, осталось за Густавом Францем. Десяток пар глаз выжидательно уставились на него. Стараясь сохранить на своем лице серьезное выражение, старпом наморщил лоб и добавив нотки ворчливости своему голосу, сказал:
   - Познакомиться с сутью предупреждения командира об опасности мы сможем только высадившись на планету. Для того, чтобы узнать что находится за дверью, нам придется открыть ее и войти во внутрь.
   Радостные возгласы прокатились по флаеру. Дух первооткрывателей всегда торжествовал над неизвестностью и опасностью, подпитывая в них свои силы. Видя такое единство экипажа, не выдержав, расплылся в улыбке Густав, но тут же вспомнив о возложенных на него обязанностях, снова стал серьезным.
   - Рассчитать курс на шестую планету звезды Сега, экипажу проверить свое личное оружие.
   Дин испытывал легкую нервозность перед предстоящими событиями, словно гончая почувствовавшая приближающуюся дичь. На проверку своего арсенала у него ушло не более минуты.
   "Десяток импульсных гранат... три боекомплекта к бластеру... и, наконец, сам бластер", - Дин с нежностью погладил ручку бластера торчащую из кабуры. Прикосновение к холодной стали оружия успокоило его, дрожь в руках так же внезапно прошла, как и появилась.
   Ловким движением он выхватил оружие из подмышечной кабуры, рука еще направляла ствол на выбранную на стене точку, а пальцы уже щелкнув предохранителем, напряглись на спусковом крючке. Всего мгновение понадобилось бы Дину нажать на него и увидеть перед собой пронзенное лучем тело противника. "Точнее то, что от него осталось бы, - подумал Керри увидев, что регулятор огня стоит на максимальной мощности. - Надо умерить свой воинственный пыл, этого выстрела хватило на то, чтобы разнести в клочья монстра размером с земного слона".
   - Пехотинцы к боевым действиям готовы, - доложил сержант Вейс, - кроме личного оружия, каждый вооружен автоматическим бластером большого калибра и повышенной дальностью стрельбы, позволяющем вести огонь большой интенсивности.
   - Да поможет Всевышний, чтобы они нам не понадобились, - задумчиво глядя в иллюминатор проговорил старпом.
   Время за приготовлением к высадке и разбивки базы пролетело мгновенно. Казалось еще недавно экипаж, споря, выбирал свою судьбу, а пилот уже докладывает: "Шестая планета прямо по курсу".
   Корабли на несколько секунд зависли над планетой не решаясь войти в ее атмосферу. Огромная, бирюзового цвета с зелеными, голубыми и желтыми прожилками занимало все пространство под ними.
   - Какое прекрасное сочетание цветов у этой "Сикстии",/*six - шесть (англ.)/* - воскликнул старпом и с его легкой руки планета обрела свое имя не потеряв при этом порядкового номера.
   Было принято решение не высаживаться сразу же на первое попавшееся место, а для начала облететь Сикстию и осмотреться.
   - В любом случае мы уже себя обнаружили, и если на планете есть силы враждебные нам, то лучше пронестись над самой поверхностью планеты, рассматривая ее и оставаясь незамеченным для радаров противника, - вынес решение Густав, - смотреть всем оба. Мы максимально снижаемся, флаер капрала Джейсона прикрывает нас.
   Подойдя к пилоту он положил руку на плечо.
   - Облет постарайся провести на максимально возможной скорости и наименьшей высоте. Постарайся, сынок, от тебя возможно зависят наши жизни.
   Флаеры один за другим нырнули в атмосферные слои планеты-загадки. Полет на низкой высоте позволял рассмотреть ее поверхность невооруженным глазом. Прильнув к иллюминаторам экипаж всматривался в открывающийся их взору пейзаж. Бирюзовый цвет исчез, распавшись на зеленый и голубой. Зелеными были леса, бесконечно тянувшиеся до линии горизонта и уходящие за ее пределы. Голубыми были реки, разрезающие лесные массивы на части, и озера, воды которых плавно переходили в растения и наоборот. Изредка желтые россыпи песков пятнами возникали среди бурной зеленой растительности.
   Со временем интерес экипажа к мелькающему в иллюминаторе пейзажу стал пропадать. Однообразие окружающего, монотонная смена красок вызывала усталость, снижала внимание. Людям вглядывающимся в это буйство красок все труднее становилось рассмотреть мелкие детали картины за окном. Однако одно обстоятельство было ясно наверняка - никаких построек, сооружений и просто признаков жизни на Сикстии замечено не было. Дикая, имеющая богатый растительный мир, и по-видимому, не имеющая мира животного, планета.
   По приказу старпома флаеры резко нырнули вниз, в гущу буйствующей зелени и мягко сели на небольшую поляну, с трудом обнаруженную сверху. Из открытых дверей на траву выскочили пехотинцы и разбежались в разные стороны. Перебегая с места на место, падая, откатываясь в сторону и снова вскакивая для очередного броска вперед, они пересекли поляну и скрылись в чаще зарослей. Склонившись над пультами ведения огня орудий флаеров, оставшиеся члены экипажа следили за их действиями готовые в любую минуту прийти к ним на помощь.
   Потянувшиеся минуты ожидания до предела натянули нервы. Казалось, чихни кто-нибудь по близости, и дрогнет палец на кнопке управления стрельбой вызвав огненный шквал уничтожающий все на своем пути и разрывающий в клочья стоящую вокруг тишину.
   "Тишина, - наконец понял Дин, - вот, что необычно было на этой планете, кроме ее богатого растительного мира. Мертвая тишина не прерываемая ни щебетом птиц, ни голосами животных. Казалось, уши заложили непропускающей звуки ватой. Даже листья деревьев раскачиваясь на легком ветерке не производили ни одного звука".
   Из зарослей зелени на поляну вышел сержант Вейс и помахал рукой. Только после этого экипаж рискнул пользоваться своими "говорилками".
   - Противник по близости не обнаружен, - доложил Вейс, подойдя к старпому, - у меня создается впечатление, что мы на этой планете вообще единственная форма жизни.
   Через некоторое время начали возвращаться и другие пехотинцы. Их доклады не отличались оригинальностью: ни одному из них не удалось обнаружить никаких следов живых организмов. С одной стороны это давало возможность не бояться нападения на разворачиваемый лагерь каких-нибудь монстров, но с другой, настораживало и напоминало о неразгаданной тайне связанной с этой планетой. Слишком подчеркнутая красота и спокойствие Сикстии заставляла помнить предостережения командира об опасности. Хотя возможно, все это было бредом находящегося в бессознательном состоянии человека.
   Густав выслушав доклады пехотинцев, пожал плечами и еще раз осмотрел залитую солнцем поляну простирающуюся перед ним.
   - Возможно мы и не должны были никого встретить, а может эта встреча еще впереди. Но в любом случае это место вполне подходит нам для разбивки лагеря, и предлагаю приступить к этому немедленно. При свете здешнего солнца Сикстия выглядит очень миролюбиво, и встретила нас гостеприимно. Но не известно, что нас ожидает ночью, поэтому к темноте нам лучше закончить работу и выставить охранение.
   Ни у кого из экипажа слова старпома не вызвали возражения, и уже через несколько минут можно было наблюдать, как земляне торопливо, но без суеты приступили к работе.
   В то время как Густав с двумя пехотинцами начал размечать на поляне план будущих застроек, перебегая с лазерным дальномером с места на место, остальные принялись разгружать флаеры.
   Не смотря на то, что экспедиция на Земфиру, отличалась от обычного исследовательского полета, и "Марс" не был забит, как обычно бывает в таких случаях, специальным оборудованием и механизмами необходимыми для исследователей, но кое-что в грузовых отсеках флаеров завалялось. Это "кое-что" составляло из себя четыре сборных утепленных домика, минитрактор-трансформер, автономный плазменный генератор и аппаратуру предназначенную для дальней космической связи.
   Выгрузка этих, так необходимых вещей заняла у экипажа не так уж много времени, гораздо более медленно пошла работа, когда приступили к разгрузке различных мелочей, меньше необходимых для жизнедеятельности, но скрашивающих тяжести быта. Десятки ящиков, коробок, тюков легли на траву. Одни из них содержали сборную мебель, другие оборудование для кухни, ванной комнаты. Коробки были набиты посудой, инструментами, различными приборами, встречались и те которые содержали книги и информационные диски.