29.
    Итак, можно подвести неутешительные итоги: главный свидетель мертв, главный подозреваемый находится в том же состоянии. Главный следователь, ваш покорный слуга, находится под колпаком. Расследование в очередной раз зашло в тупик. И похоже на этот раз окончательно. Обидно, только нашел исполнителей, только приготовился прижать к стенке заказчика, и все напрасно. Коваленко не уберег. Зло не наказал. Не смотря на ночные приключения, ПДС так и осталась в руках бандитов. И с Мультановым пообщаться не успел. А ведь я постарался бы на этот раз припереть его к стенке и развязать язык. Кто-то меня опередил, и язык бизнесмену укоротили. Но кто?
   Макс это сделать не мог. Мотива нет. Для него Мультанов дойная корова, ведь из-за его денег закрутилась вся эта кутерьма. А вот Орехова могла убить. Мотивов сколько угодно. Из-за чего обычно женщины убивают любовников, ну, например из-за ревности. Но с другой стороны устраивать бардак, искать документы ей ни к чему. К тому же очень профессионально бизнесмена к праотцам отправили. Первая пуля прямо в сердце, вторая за ухом. "Контрольный выстрел" - визитная карточка профессиональных киллеров. Анжеле нанять такого не по силам. Нужны деньги, связи. Значит, был кто-то третий. Может, что-то не поделил с бандитами из охранного агентства. Задолжал, например, или пару сделок втемную провел. За это могли пристрелить, но зачем тогда разбрасывать бумаги и документы. Бандитам они нужны, как рыбке зонтик.
   В любом случае Мультанова уже нет, Коваленко тоже. Из всей истории остался лишь я. Проснувшийся у бандитов интерес к моей персоне может закончиться для меня аналогичным образом. Похоже, настало время идти на поклон к оперуполномоченному лейтенанту Смирнову. Он задавал мне вопрос, кто будет следующим? Отвечаю: меня терзают смутные сомнения, что следующий труп будет опознан, как принадлежащий Андрееву Андрею Васильевичу. Я даже догадываюсь, кто приложит к этому самое непосредственное участие. Мой друг Зверев Максим. Нет, конечно же, исполнителем и на этот раз будет не он, но разве есть разница между тем, кто направляет дуло и тем, кто нажимает на курок?
   Откуда у меня такой пессимизм? После смерти Коваленко появился. Не успел Анатолий поговорить со Зверевым, а результат вам уже известен. Не мог он просто так оказаться на стройке. Нечего ему там делать.
   Со смертью Анатолия во мне проснулась какая-то излишняя осторожность и подозрительность. Особенно там, где это касалось Зверева. Некоторые ситуации, в которых мне пришлось побывать за последние дни, затерянные в водовороте событий, внезапно всплыли наружу. В ту ночь, когда я возвращался уставший и испуганный, после посещения загородного домика Святова, произошел один из таких случаев.
   Попрощавшись с водителем-дальнобойщиком, любезно подвезшим меня до самого дома, я направился к своему подъезду. Фонари во дворе, как водится, не горели. Темнота ужасная. Тусклый свет, пробивающийся на улицу из одиноко освещенных окон, позволял лишь, весьма приблизительно, различать дорогу, по которой идешь. Спасало только то, что прожив большую часть своей жизни в этом дворе, я мог ориентироваться практически вслепую. Но это касалось лишь привычной для меня ситуации. Вырой строители в тот день яму, я бы обязательно свалился в нее. Молясь на наших строителей и их правила техники безопасности, предписывающие огораживать ямы и открытые люки, я в полудреме брел по двору, в мыслях уже растянувшись на своем диванчике.
   Дорогу мне перегородила шеренга автомобилей. Они стояли так плотно, что мне пришлось обогнуть их. Знакомая ситуация. Стоянок на всех не хватает, вот и ставят хозяева своих железных коней вдоль проезжей части. В обычных ситуациях, натыкаясь на них, я испытывал легкое раздражение. Этой ночью, дважды побалансировав на грани жизни и смерти, я настолько был переполнен человеколюбием и дофинизмом, что ни один мой нерв даже не натянулся.
   До моего подъезда оставалось не больше десяти метров, когда внезапно один из стоявших автомобилей сорвался с места. От изумления я замер, как вкопанный. Ревущая груда металла устремилась на меня. Я, как загипнотизированный, не в силах был пошевельнуться и лишь смотрел, как расстояние между нами катастрофически уменьшается. В ту ночь я все-таки испытал то, что не суждено было ощутить при падении. Вся жизнь в одно мгновенье пронеслась перед моими глазами. Радости и печали, успехи и неудачи. И знаете о чем я больше всего пожалел? О том, что так и не успел создать семью с Любой. Не с той, которую я так бесчестно оболгал в Сергеевке, а с нашей, из института. Автомобиль находился в нескольких шагах от меня. Тело мое съежилось. Я испытывал на себе весь ужас предстоящего столкновения. Ломающиеся кости, рвущиеся жилы, кровь... Все...
   Внезапно яркий свет заставил меня вздрогнуть и сбросить наваждение. Два прожектора уставились на меня. Вероятно сидевший за рулем, решил посмотреть, кого же ему предстоит в ближайшие несколько мгновений превратить в фарш, и включил фары.
   В тот момент, когда бампер несущегося чудовища коснулся моих ног, я совершил невозможное. Такому прыжку мог бы позавидовать любой телегерой. Кусты гостеприимно приняли мое тело на свои кроны.
   Машина "жигули", первая модель. Ослепленный фарами, водителя я рассмотреть не смог. Совершая свой великолепный прыжок, способный занять достойное место в коллекции легкой атлетики, как-то не до того было. Номер автомобиля тоже в памяти не зафиксировался, но цвет и марку я успел рассмотреть: зеленая, "копеечка".
   Благополучно выбравшись из гостеприимных кустов, я сопроводил удаляющуюся машину нелестными пожеланиями. Переведя дух, добрался до своего подъезда, затем до своей квартиры, после этого до своего дивана, и, погрузившись в сон, забыл об этом инциденте. Мало ли у нас по ночам полупьяных идиотов за рулем раскатывает.
   Сейчас почему-то этот случай всплыл в памяти. Я даже догадываюсь почему. Зеленая "копеечка", очень уж на Зверевскую была похожа. Других подобных автомобилей я в нашем дворе не замечал.
   Как бы в доказательство своих мыслей я выглянул во двор. Так и есть, машин много, но в основном иномарки. Из отечественных пара-тройка "запорожцев", штук пять "москвичей" и десятка полтора "жигулей". Зеленых среди них не было ни одной. Зато иностранные автомобили были щедро представлены всеми фирмами и расцветками. "Опели", "Мазды", "Шкоды", "Фольсфагены" и даже одна "Ауди". Серебристого цвета.
   Я отшатнулся от окна. Не тот ли это автомобиль, который сопровождал меня, после того, как я покинул лейтенанта Смирнова? Спрятавшись за светонепроницаемую штору, я начал наблюдать за своими соглядатаями. Пригодился театральный бинокль. Правда его пришлось долго настраивать, преодолевая сопротивление ржавчины, поразившей его механизмы, но увеличение, которое я в результате получил, вполне устроило меня. Я рассмотрел номер автомобиля и двух мужчин в его салоне. Ба-ба-ба! Да это мои старые знакомые: Степан, да Петр. Интересно, как в их фирме расценивается ведение слежки? Как повышение или понижение по служебной лестнице? Если повышение, то еще куда ни шло. Но если они пострадали за тот вечер, когда совершили благородный поступок, снимая с дерева мое тело, лучше им на глаза не попадаться.
   Решение не выходить на улицу пришло автоматически, мне даже не пришлось над ним задумываться. Посижу дома день-другой, мне это только на пользу пойдет. Надоест ждать, уедут.
   День пролетел мгновенно. Вначале я читал, благо горка купленных перед отпуском детективов оказалась нетронутой. Затем смотрел телевизор, все программы подряд. Оказывается, в мире произошло столько интересного с того момента, как я включал его в последний раз. К вечеру почувствовал голод и устремился на кухню. Неторопливо, со вкусом произвел ревизию в холодильнике и на антресоли. Продуктов, по моим расчетам, хватит недели на две. Кофе на месяц. Хуже дело обстояло с сигаретами. Как только заметил, что осталось всего полпачки, сразу же со страшной силой захотелось курить.
   Ночь кое-как продержался. Утром, повертев пустую пачку, принялся крутить самокрутку из засохших листьев цветка. Цветок оказался маленьким, в дополнение ко всему листья его страшно воняли. Пришлось вспомнить детские годы и добраться до веника. Дыма много, горько, наслаждения никакого. Чтобы еще такого в дым преобразовать?..
   Внезапно зазвонивший телефон отвлек меня от навязчивых мыслей.
   - Алло, - как и положено, в таких случаях сказал я.
   Тишина была мне ответом. Я подул в трубку. Тишина... Снова подул. По-прежнему никакого ответа. "Чьи-то дурацкие шутки, - подумал я, и тут меня осенило. - Надсмотрщики мои заволновались. Шутка ли целый день из дома носа не показываю. Проверяют дома ли я, не сбежал ли по канализации?"
   Я перестал дуть в трубку. Едва я положил ее на рычаг, мои мысли вернулись к сигаретам. Слаб человек в своих зависимостях. Как ни крути, а выбираться придется. Осторожно выглянул в окно. Автомобиль стоял на своем прежнем месте, лишь изменил свое местоположение. Я вновь прибег к услугам своего бинокля. Людей в салоне на этот раз рассмотреть не удалось, но зато, к своему большому удовольствию, я отметил, что номера автомобиля изменились. Значит, поджидают меня сейчас не Петр со Степаном, а их сменщики. Знают ли они меня в лицо так же хорошо, как и предыдущие? Что стоит мне прошмыгнуть мимо них. Только в магазин и обратно. Несколько пачек сигарет и я вновь буду готов выдерживать их осаду.
   Чтобы как-то изменить свою внешность, я решил устроить небольшой маскарад. Очки, усы, потертая кепка. Понаблюдав за своим отражением в зеркале, я остался доволен. Хорошо бы дополнить свое перевоплощение париком и бородкой, но чего нет - того нет. Теперь одежда. Кеды, трико с пузырями на коленях, застиранная майка. Я даже не представлял, сколько хлама хранится в шкафу. Останусь в добром здравии, вынесу все на помойку. С другой стороны, можно все бомжам раздать. Хотя нет, за такое рванье даже они побить могут.
   Из зеркала на меня смотрел мужчина неопределенного возраста и сомнительных увлечений. Не смотря на летнюю жару, пришлось дополнить свой гардероб курткой. Этим я добавил себе еще десяток лет.
   Поплевав через левое плечо, я открыл дверь и, спустившись по лестнице, вышел на улицу. Постоял немного у подъезда, огляделся и затем, чтобы не привлекать к своей персоне внимания, медленно побрел в сторону серебристой "Ауди". Другого пути у меня не было. Бандиты так неудачно разместили свой наблюдательный пункт, что покинуть наш двор можно было только пройдя мимо их автомобиля. Я тронулся в путь на встречу опасности.
   Едва мне удалось преодолеть половину расстояния между подъездом и автомобилем, его дверца распахнулась, и из салона показалось гориллообразное существо. Двухметровый гигант из армии бойцов Святова неторопливо покинул автомобиль. Подавшись вперед так, что его руки почти достигли колен, он устремил взгляд своих хищных глаз в мою сторону.
   Какое-то неприятное чувство зародилось в моей душе, распространилось по всему телу, парализуя волю и органы. Во рту пересохло. Ноги налились свинцом. Едва отрывая их от асфальта, я продолжал двигаться к автомобилю, по ходу проклиная свою склонность к табакокурению. Если хотите, можете назвать это страхом. На самом деле так и было.
   Зажмурив от ужаса глаза, что вполне могло сойти, за близорукое прищуривание, я, сквозь очки, продолжал наблюдать за действиями поджидавшего меня примата. Однако, когда я, трясясь от страха, поравнялся с гигантом, он внезапно потерял ко мне интерес и нырнул назад, в проветриваемый кондиционером салон автомобиля.
   Свинцовая тяжесть в ногах исчезла, я едва сдерживался, чтобы не побежать. Пронесло, я свободен! Эйфория, не успев зародиться в моей душе, сразу же исчезла, вытесненная страхом. Свободен, но не совсем. Предстояла еще дорога обратно.
   Коммерческий ларек встретил меня изобилием сигарет отечественного и иностранного производства. Пересчитав наличность я остановил свой выбор на том, что подешевле.
   - Пять пачек "Примы". - Произнес я в окошечко, сжимая в руке приготовленные купюры. Девушка-продавец нырнула под прилавок. Туда, где обычно раньше прятали дефицит. Через некоторое время я начал пританцовывать от нетерпения. Черт, чего она так долго возится? Я понимаю, что "Прима" особым спросом не пользуется, но это еще не значит, что ее надо держать на ларечной периферии.
   Когда я дошел до состояния, при котором обычно начинают требовать жалобную книгу, продавец вынырнула обратно. По ее довольному, раскрасневшемуся лицу было видно, что вернулась она не с пустыми руками.
   Забрать протянутые мне сигареты я не успел, впрочем, как и оплатить покупку. Тяжелые ладони опустились мне на плечи и сжали их так, что я потерял способность шевелить руками. Мне удалось лишь осторожно повернуть голову. В начале в одну сторону, затем в другую. С каждой из сторон я увидел по двухметровой горилле (да простят мне это нелестное сравнение эти вполне симпатичные животные).
   - В чем дело граждане? - Девушка по пояс высунулась из окошка, держа в руке вожделенную отраву. - Платить кто будет?
   - Он бросил курить, - прорычал один из громил.
   Девушка скользнула профессиональным взглядом по лицам моих спутников и исчезла, словно ее не существовало вообще. Я сделал попытку стряхнуть со своих плеч прижимающие меня к земле ладони.
   - На что только смотрит милиция? - попытался я разыграть искреннее возмущение. - Честных граждан хватают прямо на улице. На мои кровные рубли позарились?
   - Не выступай, - процедил один из бандитов и лучезарно улыбнулся. - Можем сделать больно.
   Я прервал свое едва успевшее начаться представление. Бандиты продолжали, как ни в чем не бывало, улыбаться. Со стороны это было похоже на встречу старых знакомых. Особенно ей радовались двое двухметровых детин, третий, ростом поменьше и кажущийся щуплым на их фоне, лишь часто-часто моргал и разевал рот, словно выброшенный на берег пескарь. А что мне еще оставалось делать, когда руки моих, только что обретенных собеседников, сползли вниз и, остановившись на локтях, с такой силой сжали их, что мой рот раскрылся в немом крике.
   - Ой, как больно... - прошипел я.
   - А мы тебя предупреждали, не трепыхайся.
   Я перестал дергаться, хватка ослабла. Мне не удалось привлечь на свою сторону общественность. Отношение ко мне ласковым назвать было нельзя, и мне пришлось подчиниться грубой силе. Оставалось лишь сделать попытку призвать на помощь весь имеющийся у меня юмор. Обычно он свойственен мне в любой ситуации, но сейчас спрятался куда-то в глубину сознания.
   - Господин Андреев?! Как вы изменились! - громилы, как по команде заржали. Затем один из них снял с меня очки и оторвал мои чудесные усы.
   Провести мне их не удалось. Очередная попытка вырваться была пресечена тем, что мне в бок вонзился острый металлический предмет, в бытовых условиях именуемый ножом.
   Ситуация была и до этого нехорошей, сейчас она стала просто отвратительной. Усилием воли я собрал остатки мужества и сделал еще одну робкую попытку освободиться. Мои действия мгновенно были пресечены. Острие ножа с такой силой впилось в мой бок, что казалось, находилось уже где-то между ребер.
   - Гражданин, вы бы как-нибудь поосторожней обращались с острыми предметами. Так можно и куртку порезать. А ведь это вещь, занесенная организацией объединенных наций в число памятников культуры.
   Верзилы явно не были знакомы с творчеством ООН, и вступать со мной в полемику о ценности моей, видавшей виды, одежды не собирались.
   - Куртка - это ничего. Зашьешь. А вот свою шкуру, если я тебя продырявлю, ты уже не заштопаешь. Так что даже если ты занесен в Красную книгу, как особо ценный экземпляр, предлагаю не трепыхаться и спокойно дать нам возможность покатать тебя на роскошной машине. - Проговорил громила, щекоча мой бок ножом.
   Его напарник заржал. Действительно достойный ответ. Даже я его оценил, не смотря на свое бедственное положение. Надо ответить не хуже.
   Ау! Храбрость, где ты?
   После непродолжительных поисков я обнаружил все лучшие качества моей натуры в одном месте - в пятках. Теплая компания там собралась: храбрость, юмор и душа. Покинутый таким подлым образом своими верными спутниками, мне ничего не оставалось, как подчиниться своим конвоирам и побрести к ожидавшему нас автомобилю.
   Так и есть, серебристая "Ауди". Едва мы подошли на столько, что я смог рассмотреть номер автомобиля, на котором мне предстояло прокатиться в обществе этих весельчаков, настроение у меня упало еще сильнее. Если конечно такое возможно.
   Существовавшая до этого времени надежда, что все это ошибка, что меня с кем-то перепутали, и сейчас поймут это, извинятся и отпустят, исчезла. Автомобиль действительно принадлежал охранному агентству "Щит", а ребята, вышагивающие рядом со мной, действительно из отряда быстрого реагирования господина Святова. И хотя лично мне они знакомы не были, по их поводу возникли тоже кое-какие мысли.
   Судя по росту одного из них, это мог быть тот, кто изрубил когда-то топориком дверь в нашу лабораторию. После недолгих размышлений я вполне логично заключил, что второй в таком случае мог быть тем, кто вывел из игры охранника. Если это так на самом деле, похоже, я серьезно влип.