34.
    Территория дома для умалишенных была обнесена каменным забором такой высоты, что внешне он мало чем отличался от тюремной ограды. Разве что часовых на вышках не было, и колючая проволока на самом его верху была всего в один ряд.
   Машина "скорой помощи" уперлась в массивные металлические ворота. Едва она остановилась, калитка отворилась, и на встречу автомобилю выскочил вооруженный охранник. Калитка за его спиной сразу же захлопнулась, и ограда вновь приобрела неприступный вид. Охранник, придерживая рукой кабуру, и готовый в любой момент расстегнуть ее, неторопливым шагом подошел к машине. Увидев на переднем сидении рядом с водителем Кислицина, охранник заулыбался и приветливо помахал рукой. Не прошло и нескольких минут как он вернулся на свой пост, массивная створка ворот, лязгая металлом, отползла в сторону пропуская автомобиль во внутренний двор. Доехав до очередных ворот, он вновь остановился, и мы услышали, как за нашими спинами вновь раздался лязг закрывающейся двери. Было такое ощущение, словно мы попали в шлюзовую камеру. Передняя дверь не откроется пока не будет закрыта задняя. Я очередной раз убедился в правильности принятого нами решения. Одна крепкая дверь моей квартиры это, конечно же, хорошо, а целая система безопасности, гораздо надежней.
   Кислицин, перехватив мой восхищенный взгляд, с готовностью отметил:
   - Такая охрана существует разве что на бывших цэковских дачах. Будете здесь как у Бога за пазухой.
   Один из сопровождавших нас медбратьев хохотнул и вмешался в разговор:
   - Даже тюрьма так не охраняется, как наше заведение.
   - Оно и понятно, - вступил в разговор второй. - Там преступники, им за побег срок добавляют, а у нас психи. Им попробуй объясни, что к чему. Вот и перестраховываемся.
   Еще несколько контрольных постов и мы подъехали к зданию, которое послужит нам пристанищем на ближайшие несколько дней. А может и недель. А может и... Но об этом думать не хотелось. Все зависит от терпеливости бандитов. Оставалась надежда, что со временем у них найдутся дела поважней. Ведь не может целая организация вечно заниматься двумя запуганными, загнанными в угол горе-учеными.
   Палата, в которую нас поместил Кислицин, была вполне уютно обставлена, учитывая учреждение, в котором она находилась. Единственное, что резало глаз - это наличие толстых, в два пальца толщиной, прутьев на окнах. Макс посмотрел на них с тоской, а меня они напротив, обрадовали. Наружу я через окно не собирался, а от желающих проникнуть к нам они надежно защищали.
   Александр подергал решетку, затем ласково погладил по стальной поверхности двери, способной выдержать танковую атаку, и удовлетворенно сказал:
   - Надежно, как в швейцарском банке. Надеюсь, ваши жизни будут здесь в полной сохранности. Ключ от палаты будет находиться только у меня, но на всякий случай к двери подставьте стул.
   Он с хитрой улыбкой прислонил стул к двери так, чтобы ручка уперлась в его спинку. Теперь, если даже отпереть замок, ручка не опускалась, и дверь открыть было невозможно.
   - Открываю вам, между прочим, профессиональную тайну. Как-то мои пациенты до этого додумались. Пришлось дверь автогеном вырезать. После этого стулья списали и заменили табуретами.
   Кислицин вновь хитро усмехнулся.
   - Вам один из собственных запасов выделяю. Еду буду через щель в двери подавать. И чтобы ни у кого не возникла мысль вас отравить, продукты буду приносить из дома. Оксана, конечно, этому не особенно обрадуется, но придется ей некоторое время потерпеть еще двух едоков.
   - Так может тебе того... денег дать?
   - Даже и не думайте. С друзей, попавших в беду, деньги брать последнее дело. А приставать начнете, так распоряжусь вам успокоительное вколоть.
   Кислицин так заразительно рассмеялся, что даже мы с Максом заулыбались.
   - Вы теперь в моей власти. Так что приказ номер один - пока есть возможность, хорошо отдохнуть и по возможности выспаться.
   Едва дверь за заведующим отделением с лязгом закрылась, и стул прижался к ней своей спиной, я принялся добросовестно исполнять Сашкин приказ. Рухнув на койку, потянулся, похрустел суставами, покачался на матрасе. Это, конечно же, не мой домашний диванчик, но вполне приличное его подобие.
   - Хо-ро-шо, - прошептал я, погружаясь в сон. Впервые за последние дни я чувствовал себя в полной безопасности.
   Максим, похоже, не разделял моего восторга. Его творческая натура не могла мгновенно адаптироваться к ограничению свободы, металлическим дверям и решеткам на окнах. Как разъяренный барс он метался по комнате, ломая в муках руки и шумно вздыхая. Некоторое время сквозь дремоту я наблюдал за этими муками творчества, но выразить свое сочувствие не сумел, ибо Морфий принял меня в свои объятия.
   Не могу похвастаться тем, что я такая бесчувственная чурка, которая спокойно засыпает на новом месте, едва выскользнув из-под дула пистолета. К сожалению, нервная система так же, как и остальным, присуща моему организму и в последнее время она испытала такое массированное воздействие, что значительно ослабла. Сон, покоривший меня, был далеко не безмятежным, как со стороны могло показаться, а сновидения не совсем приятны.
   Вначале я оказался в кабинете Мультанова. Голова бизнесмена, как и в нашу последнюю встречу, небрежно покоилась на руках, лежащих на столе. Аккуратная дырочка за левым ухом говорила о том, что Дмитрий Иванович в данный момент общается с праотцами. Бутылочка с образцом ПДС сиротливо стояла на середине стола. Воспользовавшись тем, что хозяин кабинета не способен возмутиться моим действиям, я схватил бутылочку. Хлопнув ладонью по дну, я выбил пробку и поднеся горлышко к носу, понюхал. Мультанов внезапно поднял голову и удивленно посмотрел на меня.
   - Не пей! - прошептали его губы. - Козленочком станешь.
   И погрозил мне окровавленным пальцем. Моя рука дрогнула от неожиданности, и прохладная жидкость потекла ко мне в рот. После первого глотка мне захотелось стать на четвереньки. Во рту появился противный привкус сена, голова зачесалась. "Опять перхоть? - подумал я. - Вроде и "Хеден шолдерс" употребляю, как и требует реклама, регулярно. Ежедневно полстакана перед обедом. И все равно не помогает".
   Пошкрябав волосяной покров, я, к своему большому изумлению, обнаружил пару прелестных рожек украшающих мою макушку. Оказывается не обязательно быть женатым, чтобы приобрести головное украшение весьма характерное в наше время для самцов человеческой породы. Мультанов жизнерадостно заржал, если конечно, можно так выразиться о человеке, в организме которого на две дырки и на восемнадцать граммов свинца больше, чем положено.
   - Я же говорил Святову, что ты не ученый, а самый обыкновенный козел. Ничего, сейчас он придет и враз тебе рога поотшибает.
   "Да пошел ты", - хотел сказать я, но в ответ раздалось лишь жалобное блеянье. Мультанов вновь заржал, затем растопырил пальцы и состроил мне "козу".
   - Ме-е-е, - выкрикнул он.
   Должен отметить, что он страшно при этом фальшивил.
   "Ах, ты дразниться? Ну, я тебе сейчас покажу..." Врезав по столу лбом и оставшись удовлетворенным проведенным испытанием, я выбрал объект для второго удара. На этот раз - рогами в жирный бизнесменовский зад.
   К сожалению, жизнь не может быть гармоничной во всем. Как и в прошлый раз, внезапно по коридору раздались шаги. Я отложил свою атаку, Мультанов отложил свой смех. В создавшейся тишине мы принялись прислушиваться. Вот только цели мы приследовали при этом различные. Дмитрий Иванович с надеждой на спасение, а я, предчувствуя надвигающуюся опасность. Шаги затихли перед дверью, и раздался скрежет ключа в замочной скважине. Пришлось еще раз выброситься со второго этажа. Только на этот раз вместо ночи стоял теплый солнечный день. Мой полет сопровождался громоподобным хохотом Мультанова. Приземлившись на все свои четыре конечности, я обнаружил, что упал на клумбу. Цветочки-василечки! Щурясь от яркого солнца, я принялся безмятежно их поедать, хотя следовало бежать подальше и как можно скорее. Внезапно чья-то тень упала на меня. Оторвав голову от цветника, я увидел стоящего перед собой Святова. Его голову покрывала детская панамка, а в руке он держал марлевый сачок.
   - Ты бабочка? - спросил бандит.
   - Нет, - проблеял я, косясь на сачок.
   Святов погрозил мне пальцем, испачканным землей.
   - На этот раз я тебя отпускаю. Но как только станешь бабочкой...
   Бандит недвусмысленно взмахнул сачком. Я на всякий случай отпрыгнул в сторону. Уже дважды за этот день мне грозят пальцем. К счастью я оказался не бабочкой, так что, возможно, козлом быть не так уж и плохо. Едва я подумал об этом, как на поляну выпрыгнул барс. Не смотря на то, что лицом он напоминал Зверева, хищник облизался, продемонстрировав мне ряд белоснежных клыков. Барс присел словно для прыжка, его тело раздувалось и опадало от тяжелого дыхания, хвост лихорадочно хлестал по бокам.
   "Если сейчас и этот погрозит мне пальцем..." - подумал я и проснулся. На койке напротив сидел Макс и зевал.
   - А где твой хвост?
   Макс посмотрел на меня с сомнением.
   - Отбросил.
   Я окончательно стряхнул с себя остатки сна и сел на кровать. Зверев предстал передо мной в своем обычном человеческом образе.
   - Завидую я твоему хладнокровию, - проговорил он. - Дрыхнешь без задних ног. А я вот валялся, крутился, а сон все не идет.
   Нашел чему завидовать. На тебя бы разок Святов сачком помахал, так ты бы вообще спать перестал.
   - Не нравится мне здесь, - продолжал жаловаться Максим. - Угнетают эти решетки, эти стены, эта дверь...
   Пришлось прервать его монолог, а то он договорится до того, что я тоже его угнетаю.
   - Лично мне здесь нравится. - Во мне проснулся мелкий пакостник и я решил немного поиграть на натянутых нервах партнера. - Умиротворение и покой. Я бы даже сказал - нирвана!
   - Удивил. Я всегда говорил, что сумасшедший дом по тебе плачет. Наконец-то ты обрел приют, о котором мечтал.
   В ответ я выдвинул предположение, что в скором времени Максу тут понравится еще больше чем мне. Надо только дать ему время акклиматизироваться. Лениво переругиваясь, мы разделили трапезу, которую нам заботливо просунул в щель двери Кислицин. Из остатков хлеба мы соорудили что-то наподобие нашей фирменной игры. Мякиш под воздействием пальцев Зверева превратился в достаточно элегантные кубики. Корка была разорвана на фишки. Погрузившись в захватывающее единоборство, мы скоротали половину ночи. Дотянули бы и до утра, но внезапно проснувшийся аппетит Макса лишил нас доброй половины фигур. Глядя на то, с какой скоростью исчезают со стола фишки, я лишь пожал плечами:
   - А что я говорил?! Вот ты уже и созрел.
   Макс пытался мне что-то возразить, но его набитый рот произнес лишь что-то нечленораздельное. Что он "имел мне сообщить", я выяснять не стал и отправился спать.
   Удивительно однообразные дни нанизывались один на другой, словно ребенок неловкой рукой складывал пирамидку. В начале шло большое, наполненное событиями, кольцо. Следующий день, следующее кольцо. Только уже размером поменьше, и событий соответственно тоже. И так далее, пока пирамидку не увенчают верхушкой. В каком состоянии к этому времени будет находиться наша психика, одному лишь Богу известно. Апатия все чаще и чаще настигала нас в самые непредсказуемые моменты. То Макс вдруг вскакивал и начинал бесцельно метаться по палате, то на меня внезапно нападала такая тоска, что я мог часами рассматривать несуществующую точку на стене.
   Оксана Кислицина, как могла, пыталась скрасить наше одиночество кулинарными изысками. Но вскоре и ее творчество перестало нас радовать. Взгляд ее супруга, в те редкие моменты, когда он проталкивал в нашу палату очередную порцию еды, становился все более озабоченным.
   Судьба смилостивилась над нами в тот самый момент, когда граница между логичным и нелогичным стала приобретать некоторую расплывчатость.
   - Приветствую вас, психи. Как спалось? А к вам между прочим посетители, - заявил Александр и вошел в освобожденную от стула дверь.
   Добродушная улыбка гуляла по его лицу. А нам почему-то сразу же стало не до смеха. Если кто и мог к нам прийти, так только милиция или бандиты, других посетителей мы не интересовали. И если от первых мы ни каких хороших вестей не ждали, то со вторыми нам встречаться вообще противопоказано. Увидев, что мы в один момент переменились в лице, Кислицин жизнерадостно рассмеялся:
   - Обожжась на молоке, теперь до конца жизни на воду дуть собираетесь? Всюду вам наемные убийцы и бандиты мерещатся. Посетитель, а точнее посетительница, так как таковая является особой женского пола, вполне безопасна.
   Мое сердце вздрогнуло и учащенно заколотилось, Макс подозрительно побледнел.
   - И как она выглядит? - выдавил он из себя.
   - Высокого роста, блондинка, довольно-таки симпатичная. А уж фигурка... - Фирменная улыбка Александра стала еще шире. - Если у вас с ней лишь деловые отношения, так не будьте жмотами, познакомьте.
   В том, что к нам пожаловала Орехова, сомневаться не приходилось. Вот только радоваться нам ее приходу или печалиться, решить гораздо сложней. Может, она пришла, чтобы спасти нас? Предположение очень уж спорное. Бандиты используют ее в качестве парламентария? Вот это уже ближе. А может, ей отведена роль подсадной утки? Даже очень может быть. В любом случае встретиться с ней придется. Глупо вот так всю жизнь просидеть в этом учреждении, скрываясь от всех. Я переглянулся с Максом и прочитал в его глазах готовность. Далась она ему так же нелегко, как и мне.
   - Сашка, - вымолвил он, - нам бы с ней где-нибудь встретиться, поговорить наедине.
   Кислицин задумчиво потер подбородок.
   - На территорию я вас выпустить не смогу. Еще не наступило время для посещений. А нарушать распорядок даже мне не положено. К тому же сейчас там безлюдно. Выкрадут вас, даже свидетелей не сыщишь. Отвечай потом за вас...
   - А может... - начал я предлагать свой вариант, но Кислицин пресек мою попытку и замахал на нас руками.
   - К вам в палату не поведу. Даже и не просите. Чтобы завтра все вокруг стали говорить, что заведующий отделением Кислицин водит пациентам девок. За соответствующую мзду, естественно.
   - Александр, помоги, - жалостно принялся канючить Макс, - ты тут самый главный, придумай что-нибудь. Истомились мы уже, пользуясь твоим гостеприимством.
   - Ну ладно. Так и быть, пойду на небольшое нарушение.
   Мы вскочили, но Кислицин предостерегающе поднял руку.
   - Могу выпустить вас только в холл. Даю вам двадцать минут. Побудите одни, без охранников. Надеюсь, вас за это время не подстрелят.
   Хрупкая фигура Ореховой казалась еще более миниатюрной в огромном пустом зале. Поза ее была наполнена печалью, лицо обезображено слезами. Увидев нас, она вскочила со стула и, силясь что-то сказать, разрыдалась. Кислицин потоптался за нашими спинами и, чувствуя неловкость создавшейся ситуации, выдавил из себя:
   - Ну, я пошел, - и поспешил исчезнуть.
   Мы остались втроем. Анжела продолжала рыдать, а мы, как два истукана, опустив головы, рассматривали потертые больничные тапочки. Пауза угрожающе затянулась. Лично мне хотелось прижать к себе вздрагивающее от плача тело девушки и целовать ее мокрое от слез лицо, пока на нем вновь не заблестит улыбка. Думаю, что в этом желании я был не одинок. Не будь меня рядом, Макс давно бы поступил точно так же.
   - Еще немного и ты создашь новое море Лаптевых, - пытался пошутить я, намекая на нашу с Максом беспомощность. Шутка получилась какая-то блеклая. Ну а как назвать нас по-другому в этой ситуации? Орлы? Лапти они и есть лапти!
   Анжела на мгновение справилась с душившими ее слезами, и это позволило ей произнести:
   - Они убили Николая. Я его так любила...
   И вновь раздались рыдания.
   - Это, который тебя... - произнес Макс.
   - Это, которого ты... - произнес я.
   Эти вопросы мы произнесли одновременно и удивленно посмотрели друг на друга. В следующую паузу мы так и не получили на них ответ.
   - Да бросьте вы... - слезы на мгновение высохли, - в моей жизни был только один Николай, Святов. И все, что я вам рассказывала, можете считать моей игрой или... бредом. С ним все было по-другому...
   Святов мертв! Вот это известие.
   - Что мне теперь делать? - всхлипывая, произнесла Орехова. - Это был единственный человек, которого я любила по настоящему. Пришли люди в черном и убили его. И всех его людей тоже. За что?
   Она спрашивала, но не ожидала от нас ответа. Да и не могли мы его дать. Другим были заняты наши головы. Известие, которое принесла нам Анжела, вызвало у нас весьма противоречивые чувства. В первую очередь, конечно же, радость. Нет Святова, нет его головорезов, охранного агентства под названием "Щит" тоже больше нет. Мы живы и свободны. Если это не радость, можете назвать естественное чувство, охватившее нас каким-нибудь другим словом. Вслед за ним подкралось другое чувство, назовем его сочувствием. Ведь известие о гибели нашего несостоявшегося убийцы не могло вызвать у нас жалость. Хотя Орехову, принесшую нам эту новость (надеюсь, это было не хорошо продуманная и разыгранная провокация), было по-человечески жаль. Но только ее.
   - Ты знаешь, а ведь он приказал убить нас. Вначале обворовал, а затем... - начал я, и пожалел об этих словах. В одно мгновение передо мной возникла разъяренная львица.
   - Ты ничего не понимаешь, - закричала Орехова и толкнула меня пальцем в грудь. Я опешил от такого резкого изменения, произошедшего в ее настроении, и отступил на шаг. Взгляд мой лихорадочно метался между разъяренной Анжелой и стоящим в растерянности Максом.
   - Вы ничего не понимаете, - продолжала кричать Анжела, и вновь ее палец уткнулся в мою грудь. Отступая назад еще на шаг, я увидел, как сестра, дежурившая в регистратуре, привстала со стула, разбуженная криками, и ее рука потянулась к телефону. Помешать ей я был не в силах. Внезапно, словно чертик из табакерки рядом с нами появился Кислицин с двумя медбратьями. Профессиональная улыбка блуждала по его лицу, но во всей его фигуре чувствовалось напряжение. Его дюжие сопровождающие замерли в ожидании приказа своего шефа. Александр посмотрел на меня, я развел руками и сделал еще один шаг назад после очередного нападения. Кислицин подал знак. Один из медбратьев аккуратно взял сзади Орехову за локти. Она сделала несколько попыток вырваться, а затем затихла. Через мгновение она смотрела на всех нас ничего не понимающими глазами.
   - Бывает, - усмехнулся Кислицин, глядя на то, как медбрат усаживает обмякшее тело Ореховой на стул. - Сильный, очень сильный стресс.
   Маленький, розовый шарик оказался в его руке.
   - Проглотите это, голубушка, - ласково обратился он к Анжеле и погладил ее по голове, - в противном случае вы рискуете стать нашим пациентом.
   Исчезая, он добавил:
   - Через пять минут с ней будет все в норме. Только постарайтесь, джентльмены, больше не доводить так даму.
   Орехова сидела, низко опустив голову и, казалось, дремала. Макс сел рядом с ней и погладил ее по руке.
   - Прости, говоря свои слова, Андрей, не собирался тебя обидеть. Честно признаться, мы даже не знаем, как отнестись к твоему рассказу. Чувства он вызывает противоречивые. С одной стороны тебя по-человечески жаль. Ты потеряла любимого человека. Но с другой стороны, Святов действительно был бандитом и ты должна знать это не хуже нас.
   - В первую очередь он был человеком. И не важно, каким образом он зарабатывал на жизнь...
   "Например, лишая жизни других людей", - хотел добавить я, но с трудом сдержался. В конце концов, о мертвых либо хорошее, либо ничего. Как я понял, основной целью прихода Анжелы было желание кому-нибудь выговориться. Если она действительно потеряла любимого человека, это желание вполне понятно. В начале Мультанов, через несколько дней Святов. Многовато смертей близких тебе людей за такой короткий период времени.
   - И вообще, Николай уже давно собирался отойти от дел. Он так и заявил: "Поставлю Мультанова на ноги и уйду на покой..."
   - Мультанова? - изумился я. - Что могло быть между ними общего? Я считал, что Дмитрий Иванович всего лишь один из обыкновенных клиентов этого банд...
   Максим зыркнул на меня, я осекся. Анжела устало махнула рукой.
   - Вы не поверите, но в чем-то они были похожи. Каждый из них мечтал создать свою империю. Святову это удалось, а Мультанов не успел, лишь подошел к осуществлению своей мечты вплотную. Едва бизнесмен появился в нашем городе, с первых же дней начал искать контакт с людьми, способными обеспечить охрану его предприятия. "Шестерки" донесли это Святову. Николай решил внимательней присмотреться к этому человеку. Новость о появлении в нашем городе еще одного бизнесмена сама по себе не была сногсшибательной. Ежедневно возникают десятки новых предприятий и столько же исчезает. Но если человек в первую очередь беспокоится о сохранности своего дела, значит он уверен в своих силах. Организовываемое им предприятие не станет фирмой-однодневкой, на которую время тратить не стоит.
   "Приклоняюсь перед мудростью и дальновидностью этого человека, - сказал мне тогда Николай, и заметив мою усмешку, добавил, - видимо ты еще недостаточно хорошо меня изучила. Перед умным человеком я всегда готов почтительно снять шляпу".
   Их встреча вскоре состоялась. Причем, впервые Николай самостоятельно посетил бизнесмена. Оба были весьма довольны ее исходом. Святов и Мультанов расстались практически друзьями. Николай, вернувшись с переговоров, весь день находился в приподнятом настроении: "Вот тот шанс, которого я жду последние годы. Наконец-то появился человек, который обеспечит нашу старость, ему надо лишь помочь встать на ноги". Мы расставили на бизнесмена сети. Я, по просьбе Николая, любовную, а он финансовую. Вскоре бизнесмен окончательно запутался в них. Святов поставил дело так, что через некоторое время наша помощь обернулась для Мультанова зависимостью. Он и двух шагов не мог ступить, не посоветовавшись со мной или Николаем...
   - Как такое возможно? - почти прокричал Макс, и его слова гулко разнеслись по пустынному холлу. - Если ты любила Святова, почему тогда занималась любовью с Мультановым?
   Анжела потупила глаза.
   - Поэтому и занималась, что Николая любила. Он попросил, и я согласилась. Видела, что это не просто каприз с его стороны. Сделать ставку на Мультанова стало для него смыслом всей оставшейся жизни. И старался он при этом, кстати, не только для одного себя, но и для меня. Ведь обеспечивал он при этом НАШЕ будущее!
   Впрочем, не смотря на все организаторские способности Мультанова, дела у него шли не так хорошо, как нам этого хотелось. Николай использовал все свои связи, помог выделить участок, вошел в долю, помог с приобретением аттракционов. Но Диснейленд по-мультановски так и не получил статус международного. Газеты несколько раз писали о нем, а потом забыли. Идея сама по себе хорошая, но не учли спрос. Наш народ не заманишь обыкновенными каруселями. Нужна была свежая идея.
   Проклинаю тот день, когда рассказала Мультанову о вашем изобретении. Хотела при этом помочь Николаю, и помогла...
   Орехова опять начала всхлипывать. Мы хранили молчание, не прерывая ее исповедь. Я честно старался смотреть на рассказ Анжелы ее глазами, сопереживать, но все чаще ловил себя на мысли, что мы находимся по разные стороны баррикады.
   - Вы уперлись и дело вышло за рамки запланированного сценария. ПДС не удалось купить и Мультанов начал требовать силового вмешательства. Когда я поняла, чем это может закончиться, остановить Николая уже было нельзя. Шахматная партия началась. Он сделал ход, противник нанес ответный удар. Погиб Мультанов.
   - Так бизнесмена не люди Святова?.. - подал голос Максим.
   - Конечно же, нет. Николай, когда узнал о его смерти, в лице переменился. Собрал всех своих лучших людей и засел на даче. Я рвалась с ним, но он оставил меня в городе. Видимо предчувствовал, чем это может закончиться.
   Что там произошло, я не знаю. Менты, прикормленные Николаем, отмалчиваются. Я говорила с местными жителями, они до сих пор в шоке. Говорят, там шла настоящая война. Ни кому не удалось уцелеть...
   Слезы вновь потекли из ее глаз. Напряженное молчание затянулось. Справившись со слезами, Анжела прервала его.
   - Я возвращаюсь домой. Больше мне в этом городе делать нечего. Кроме горя я ничего здесь не получила.
   "Останься!" - эта мысль пришла нам с Максимом одновременно. Но высказать ее вслух никто не решился.
   Переглянувшись, мы промолчали. Ничего, кроме разочарований и боли никто из нас от близкого знакомства с Анжелой не получил. Останься она, и эта боль продлится.
   - Простите, что мне пришлось с вами... Ну, в общем... - Анжела смутилась и на мгновение замолчала, подбирая нужное слово, - вы действительно классные ребята, хотя и большие чудики. Я не врала, мне действительно очень понравилось заниматься любовью с каждым из вас. Жаль, что только это было не всерьез.
   Анжела расцеловала две фигуры стоящие перед ней в позе застывших каменных изваяний. Решительно развернувшись, она направилась к выходу. Удивительно, но мы не бросились за ней вслед. Словно в детской игре: кто-то подал команду "замри" и мы в одно мгновение потеряли способность двигаться.
   Команду "отомри" подал своим появлением Кислицин.
    - Ну и как прошли ваши переговоры? Сколько мне еще палат готовить для приема задействованных в этой игре ваших друзей, знакомых, родственников?
   Анжела ушла, и мне показалось, что сердце мое вновь освободилось. Едва ли, в чехарде событий она лишь спряталась в одном из его укромных уголков. Пройдет несколько дней, страсти улягутся, и Анжела вновь займет достойное место в моей душе. Ох, мне еще придется резать по живому.
   - Все кончено, - сказал я.
   Сказал, и только сейчас понял весь глубинный смысл новости, принесенной Ореховой. Ведь действительно история с похищением ПДС, нашими расследованиями, объявленной на нас охотой, закончена. Мы живы и... кажется свободны.
   Я повернулся в сторону Кислицина.
   - Александр Михайлович, мне кажется, благодаря умелым действиям специалистов вашего отделения мы выздоровели. Если такое возможно в медицинской практике, не могли бы вы сообщить, когда мы со Зверевым можем покинуть это гостеприимное заведение?
   Александр потер подбородок. Подхватив мою игру, он хитро посмотрел на нас.
   - В принципе и трех дней вполне достаточно, чтобы с вашим заболеванием вернуть обществу полноценных граждан. Так что, я думаю, вас можно уже выписывать.
   - Даже сегодня? - спросил я.
   - Даже сегодня, - ответил Кислицин.
   - Даже немедленно? - подал голос Макс.
   - Даже немедленно, - согласился доктор.
   Макс рванулся к выходу. Я едва успел впиться в рукав его халата.
   - Может, для начала переоденешься? А то, через пять минут сердобольные граждане вернут тебя обратно. Или бандиты подстрелят.
   - Какие бандиты? Ты же слышал, нет уже никого. Обо всех кто-то позаботился.
   - А ты откуда про это знаешь?
   Макс вначале с любопытством посмотрел на свои тапочки, как будто видел их в первый раз, затем так же внимательно изучил мои, и после этого заглянул в мое лицо.
   - Ты что и в правду придурок или только прикидываешься? Орехова вот на этом месте только что стояла. Помнишь? Рассказывала о смерти Святова и его людей.
   - Орехова... - сказал я с сомнением, смакуя каждую букву этой фамилии. Пришлось быть жестоким, а иначе отрезвить Зверева было невозможно. - Это не та ли Орехова Анжела, любовница Святова, которая к тому же побывала в наших постелях. Помню, поверив ей тогда, мы стали врагами. Поверив ей на этот раз, станем, скорее всего, трупами. План бандитов словить нас провалился, мы под надежной охраной. Кто, как ни Орехова может нас отсюда выманить?
   - Не верю в то, что это была игра. Слезы, чувства, эмоции - все было таким достоверным. Она действительно переживает смерть любимого человека.
   - Не веришь?! Ну, тогда можешь идти, - я махнул рукой в сторону входной двери, - доберешься до дома, не поленись позвонить. Впрочем, этого звонка я, скорее всего не дождусь. Уж кому, как не нам быть ценителями мастерской игры Ореховой. Если бы ты только видел, какие ураганы страстей кружились над нашей постелью, какие сладостные стоны ласкали мои уши. - Это был, конечно же, удар ниже пояса, но как по-другому можно было выплеснуть на Макса ушат холодной воды? - Анжела не просто актриса, она гениальная актриса. Так что если ты решил еще раз убедиться в ее мастерстве, иди. Лично я останусь здесь до тех пор, пока не получу доказательства правдивости ее слов.
   На Зверева было жалко смотреть. Он ссутулился, сложился пополам, словно я и в самом деле нанес ему удар в пах. Рот Макса открывался, словно он собирался мне что-то возразить, затем захлопывался так и не найдя подходящих аргументов.
   - Ты прав, - сумел он выдавить из себя.
   Через несколько минут мы сидели в кабинете Кислицина. Я оккупировал стол заведующего отделением и взглядом гипнотизировал стоящий передо мной телефонный аппарат. Был только один способ проверить достоверность Анжелиного рассказа. Как бы мне этого не хотелось, но я набрал номер Смирнова.
   - Добрый день, лейтенант. Вас беспокоит...
   - А-а! Решили передать мне привет из дурки?! - прервал меня Смирнов. Даже приятно стало от того, что твоей судьбой кто-то так пристально интересуется. Лучше, конечно же, чтобы этим "кто-то" была девушка, но, в крайнем случае, сотрудники органов правопорядка тоже подойдут. Доброе слово, как известно, даже кошке приятно. Я в очередной раз испытал уважение к его выдержке не смотря на обещание намять мне физиономию. Смирнов тем временем продолжал свое приветствие.
   - Я всегда говорил, что самое лучшее место для ученых - это камера в доме умалишенных.
   Я в долгу не остался.
   - Юмор у вас какой-то казенный, лейтенант. Все-то вы камерами привыкли мерить. А у нас это называется палатой. Кстати для вас мы тоже место забронировали. Только не задерживайтесь слишком долго, претендентов более чем достаточно.
   - Спасибо, уж лучше вы к нам.
   Я решил, что предисловие закончено, обмен любезностями состоялся, и пора брать быка за рога.
   - Кстати об этом я и хотел с вами поговорить. Сам чувствую, что соскучился, вот только один человек ей препятствует. Правда, ходят слухи, что ему уже несколько не до нас...
   - Принимая во внимание, что вы когда-то интересовались персоной Святова, думаю, что речь идет о нем?
   В ответ я сказал лишь что-то среднее между "Угу" и "Ага".
   - Не знаю какие слухи проникли к вам сквозь решетки на окнах (каков, паразит), но думаю не раскрою профессиональной тайны сообщив, что господин Святов со товарищами отправился на встречу с Всевышним. Так что с ним вы сможете встретиться лишь в аду.
   Пожелав лейтенанту на прощание тоже попасть в это место, я положил трубку. Радостная для нас весть подтвердилась. Смирнов, некогда чуть не отдавший меня на съеденье бандитам, подтвердил ее. Можно ли в полной мере доверять такому источнику?
   Преодолевая не уместную в таких случаях лень, я набрал еще один номер. Налоговая полиция отозвалась немедленно. Впрочем, так и должно быть. Мало ли, может, у кого-то возникнет желание признаться в сокрытии доходов, а линия занята.
   - Привет Валентин. Как поживают твои...
   - Андрюха, черт, где ты? - прервал меня радостный крик, раздавшийся из трубки.
   - Ой! Лучше и не спрашивай. На окнах решетки, но кормят вполне сносно.
   - Это ничего. - По-своему понял мой ответ Потапов, - главное жив. А срок рано или поздно закончится. Ты слышал, что у нас в городе приключилось? Твоего Святова вместе со всей бандой кто-то к праотцам отправил. Сколько читаю криминальной хроники, а с таким ни разу не сталкивался. Ну, бывает, человека убьют, бывает двух-трех, но чтобы несколько десятков трупов и никаких следов...
   - Может, ребята из отдела по борьбе с организованной преступностью постарались? Они зубы давно на него точили.
   - В том-то и дело, что не они. Видел бы ты их сейчас, ходят как оплеванные. Святова кто-то прямо из-под их носа достал. Они не смогли, а кому-то это удалось. Да еще ты исчез куда-то. Ведь тоже Святовым интересовался. Я уже грешным делом собирался к знакомым из органов подъехать. Твой труп в морге среди бойцов Святова поискать.
   - Тьфу, тьфу, тьфу. Что ты такое говоришь? Типун тебе на то самое место.
   В этот момент до Валентина дошли мои слова, сказанные на счет того места, в котором я сейчас нахожусь и потонувшие в желании поделиться животрепещущей новостью.
   - Ты кстати за что сидишь? Может, чем-то могу помочь?
   - Разве что материально, а со своими проблемами я, пожалуй, уже справился. Так что до скорой встречи. С меня пиво.
   На этот раз я положил трубку с твердой уверенностью, что наши приключения действительно закончились.
   Я посмотрел на торжествующего Макса и согласно кивнул головой. Домой! Каждая лишняя минута, проведенная в этом заведении, была невыносима.
   Тепло распрощавшись с нашим спасителем, мы вышли на улицу. Гостеприимный Кислицин, одарив нас на последок своей ослепительной улыбкой, напутствовал нас:
   - Если что, милости просим.
   И как только ему удается подпитывать свое жизнелюбие в этом мрачном заведении?
   Едва мы переступили порог сумасшедшего дома, пошел дождь. Это был, пожалуй, первый дождь за последние несколько недель. Не нудная осенняя изморось, а настоящий летний ливень. В одно мгновение тугие струи воды насытили воздух свежестью, смыли с городских улиц грязь и копоть, напоили местами растрескавшуюся землю. Окатив нас своими теплыми, ласковыми струями, ливень до кристального блеска отмыл наши души. Мы с Максом чувствовали себя такими чистыми, безгрешными и беззаботными, словно заново родились на этом свете. Подставляя лица дождю, мы с наслаждением ловили губами его капли.
   Редкие прохожие, делая попытки спрятать свои макушки под зонтами, смотрели на нас как на сумасшедших. Встретили бы нас в этот момент доктора, нам пришлось возвращаться назад в свою палату и на этот раз надолго.
   Мы и впрямь вели себя как сумасшедшие. Двое, вполне взрослых мужчин, внезапно начали толкаться, беспричинно хохотать, вызывающе кричать. Макс забрался в самую большую лужу и начал танцевать в ней, разбрасывая по сторонам фонтаны брызг. Я для танцев избрал место под отломанной водосточной трубой. Потоки воды, срывающиеся с крыши, со всех сторон окутывали меня.
   Мы живы и свободны. Ни что нам больше не угрожает. Нет Святова, нет его головорезов. Божья кара настигла их. Пришли люди в черном и свершили правосудие.
   В тот момент мы даже не задумывались над тем, что Всевышний не карает, он милосерден. А если они все-таки смогли заслужить его проклятие, ангелы, спускающиеся с небес, облачены в белые одежды, а не в черные комбинезоны. И карает Господь проклятием, а не пулей.
   В этот вечер мы долго не могли попрощаться. Стояли под дождем на развилке, хлопали друг друга по мокрым спинам и болтали разную чушь, казавшуюся нам в этот момент необычайно умной. Когда дождь закончился, и сквозь разрывы в облаках выглянуло солнце, мы решили продолжить праздник у меня дома.
   Едва я заметил родные окна своей квартиры, сиротливо глядящие на нас разбитыми стеклами, не удержался и вновь пустился в пляс. Соседка, вальяжно развалившись на еще сырой скамейке, поджала ноги и покрутила пальцем у виска. Переполненный чувствами, я чмокнул ее в щеку. Она взвизгнула и отстранилась. Я шмыгнул в подъезд, увлекая за собой Макса, и вслед нам раздалось возмущенное ворчание:
   - Вот медицина докатилась. Психов на улицу без охраны выпускают...
   Мокрые, грязные, счастливые, пританцовывающие и улюлюкающие. Вероятно, она не ошиблась.